Мафиози и его мальчик (СИ)

Никто из людей Лысого больше к Яру не подходил, но Яр не сомневался, что тот о разговоре не забыл.

Яр теперь не исключал, что для того его и перевели в этот барак – втереться в доверие к Богатырю. Правда, оставалось не очень ясным, почему именно его, но тут Яр склонялся к мнению, что Хрящ просто решил избавиться от лишней занозы в заднице и остаться с Богомолом наедине.

Два-три вечера в неделю Яр проводил, сидя в кабинете у Богатырёва и на двоих с ним распивая коньяк - тоже французский и дорогой, хоть и не такой, какой купил бы он сам.

Богатырёв рассказывал, как начинал. Байки были те же, что и у всех – про джипы, которые обстреливали из гранатомётов, про рыночные ларьки, которые начинали крышевать на троих, и прочее фуфло.

Сам Яр из гранатомёта в Москве никогда не стрелял – только под Кабулом и только один раз. И в него тоже из гранатомёта не стрелял никто, хотя джипы стопали, было дело и не раз. Отстреляться, впрочем, обычно удавалось легко.

Он тоже мог кое-что рассказать, но почему-то больше хотелось молчать.

Яр слушал и всматривался в породистое, хоть и типично русское лицо – крупные губы, большой с лёгкой горбинкой нос. Богатырёв, как ни посмотри, казался нормальным мужиком, и плохо укладывалось в голове, что он кого-то там сдал.

То, что ссориться с Лысым не нужно, Яр умом понимал. Но если бы он и нашёл, что тому про Богатырёва рассказать, то однозначно тоже стал бы стукачом.

Богатырёв ему доверял, а Яр, сколь себя помнил, никого и никогда не предавал.

- А что за история с Пермскими? – спросил Яр как-то, когда градус был уже достаточно высок, а в разговоре наступила пауза, пока Богатырёв разливал коньяк.

Яр отчётливо заметил, как дрогнула у того рука, но тот всё же долил до уровня и осторожно опустил бутылку на стол.

- А тебе-то что? – рявкнул он.

Яр лениво повёл плечами.

- Да ничего. Говорят, то ли подставил ты их, то ли что…

Богатырёв какое-то время молчал.

- А то, что они Ирку… того… не говорят?

Яр какое-то время не отвечал. Взгляд у Богатырёва стал неприятный, почти безумный. Потом, наконец, Яр сказал:

- Ты должен был это решать сам.

Рюмка, которую Богатырёв держал в руке, лопнула, и коньяк вперемешку с кровью стал сочиться на стол.

- Не мог, - буркнул он.