Мафиози и его мальчик (СИ)

О том, что позволял кому-то касаться этого гибкого тела, которое хотел бы спрятать ото всех, не давать не то что трогать, а даже смотреть.

Жалел, что пытался принудить, заставить любить. Жалел, что с самого начала был жесток, и сам не пытался любить.

Жалел о том, что отпустил – или прогнал, потому что Андрей не хотел уходить. Жалел о том, что не смог защитить."

"Жалел о том, что были все те - бессмысленные и внушавшие отвращение тела в его кабинетах, в его машинах, в его кровати – все, кроме того одного, которое он по-настоящему хотел.

Жалел о каждой минуте и о каждом дне - и тут же с необыкновенной неотвратимостью понимал, что теперь уже не сможет ничего изменить.

Он был здесь, взаперти. Андрей – там, по другую сторону колючей проволоки. У Андрея была жизнь.

Андрею осенью исполнилось двадцать семь. Мальчиком его можно было назвать уже с трудом.

Собственно, на мальчишку он не очень-то был похож уже там, на суде – в сравнении с теми шлюшками, что в последний момент кинули его, он вообще казался взрослым мужиком.

А Яр успел забыть уже, что Андрей всё ещё взрослеет, всё ещё растёт. Он замер у него в голове мальчишкой, изгибающимся на мятых простынях – будто на фотографии, которую мог смотреть один только Ярослав. И уже там, на суде, неожиданное несоответствие болезненно резануло по нервам осознанием того, что прошлое не вернуть. Но тогда Яру хватало других проблем.

Теперь, когда самое страшное уже произошло, Яр старался - и не мог прогнать от себя мысль, что Андрей там, снаружи, теперь изменился ещё сильней.

Андрей больше не был его, да и мальчиком его можно было назвать с трудом, но у Яра всё равно саднило в груди, и не давал покоя несвоевременный, бестолковый каприз – увидеть, и увидеть именно его. Иногда даже накатывало желание позвонить, но Яр отбирал у себя самого телефон, отдавал кому-нибудь или просто прятал так, чтобы не дотянуться во сне рукой, потому что… Потому что на кой чёрт Андрею оказавшийся в тюрьме банкрот?

Больше не будет ни подарков, ни квартир, ни стереосистем.

Приближались февральские дни свиданий, и зона затихла в ожидании – никто не хотел накануне загреметь в ШИЗО.