Мафиози и его мальчик (СИ)

Но чёртова цифра, которую впору было бы выбить на руке – такой вечной и неизменной она казалась теперь, спустя четыре месяца в тюрьме – чёртова цифра билась в голове и иногда мешала спать.

Спать хотелось всегда. Во сне Яр оказывался за стенами зоны, видел те места, по которым никогда бы не смог соскучиться, если бы не тюрьма. И ещё всё чаще видел Андрея, маячившего в серости холодных дней бледным тёплым пятном.

В ноябре, когда все готовились к дню свиданий, Яр надеялся, что Андрей придёт. В конце концов, сказал же Люк, что тот ещё пытался ему помочь.

Но Андрей не пришёл. И Яр остался единственным, кто провёл этот день в камере. Не было у него ни матери, ни сестры, ни жены, не было никого.

В тот день он думал, что, может быть, так и должно быть? Может, ему лучше было бы остаться на зоне насовсем? Там - на воле, его не ждал никто. Здесь же он был пахан. Он был на своём месте - и был нужен всем. Странно, но этого чувства нужности он никогда не испытывал там, снаружи, когда просто проворачивал свой бизнес год за годом неизвестно зачем.

И всё равно эта цифра продолжала висеть над плечом Дамокловым мечом.

Яру было даже всё равно по большому счёту - этот или другой барак, и сколько человек признает его паханом. Он снова и снова пытался вспомнить, почему эта жажда власти не давала ему покоя на воле, пока не добрался, наконец, до самого начала – до мальчишки, мёрзнущего у него на даче под ледяной водой. Если бы не этот чёртов душ, Яр никогда бы не пошёл этим путём. А каким бы пошёл? Ответа Яр не знал.

С течением времени Яра всё меньше удивляла мысль, что столько места в его жизни может занимать один-единственный человек. Он понимал, что где-то в глубине души смирился с Андреем уже давно – смирился как с диагнозом, как с участью, которой не избежать.

Вот только его жизнь уже подходила к концу. «Что там осталось? – думал он, - лет двадцать, из которых десять предстоит проторчать в тюрьме». А Андрей ещё не видел ничего.

Андрей забуксовал, когда оказался рядом с ним. Яр не был настолько наивен, чтобы считать это исключительно своей виной. Андрей принадлежал к тому поколению, которое не стало бы шевелить рукой, если бы от этого не зависела их жизнь.