Мафиози и его мальчик (СИ)

Да, на фото я и… - имя произнести он так и не смог, к горлу снова подступил ком.

- Я хочу сказать, что эти фотографии очень легко передать в печать. В массовую печать, я имею в виду. Например, может заинтересоваться МК или Speed-Info. Впрочем, если нужно – и кого-то посолиднее найду.

- И… что?

- Думай, Андрей. До конца недели думай. Моё предложение ты знаешь давно.

И в первый раз с тех пор, как они познакомились, Эдуард повесил трубку первым.

========== Часть 51 ==========

Всю неделю Андрей ходил как в воду опущенный – фотографии камнем на шее тянули его вниз, на дно.

Первые три дня Рита наблюдала за происходящим молча – подобное состояние у Андрея бывало довольно часто, правда в последние месяцы пошло на спад. Рита уже решила было, что он освобождается понемногу от своей дурной зависимости, когда всё началось опять.

Рите было жалко Андрея до одури – мальчик хорошенький настолько, что в модели хоть сейчас.

Когда она увидела Андрея в первый раз, то решила было, что это очередной папенькин сынок, которому родители на день рожденья подарили «музыкальный ящик», и который теперь будет выворачивать его наизнанку в угоду своим вкусам. Тогда ей было всё равно, потому что работа нужна была в любом случае – даже самая дурная.

Но чем больше она общалась с Андреем, тем яснее понимала, что была не права.

Нет, конечно, какая-то испорченность в нём была. Взять хотя бы золотые часы за двадцать штук, которые он ей вручил. Где взял, Рита не спрашивала – ясно, что не специально для неё купил. Но даже если так - часы стоили огромных денег, а он расставался с ними легко, как с лишней зажигалкой.

Да и не только в подарках это выражалось – в выражении лица, чуть брезгливом изгибе чувственных губ, которое бывает свойственно детям богатых родителей, привыкшим получать всё и сразу.

И в то же время многое в образ не укладывалось.

Первым, что не укладывалось, были глаза – голубые и чистые, но не такие, какие бывают у гламурных кукол, а какие-то пронзительные, будто каждую секунду Андрей терпел невыносимую боль. И тут же одинокие вечера, запои, внезапные «болезни», когда Андрей вроде и в самом деле болел – становился бледным, скулы заострялись, и на всё ему было наплевать – но боль эта явно не была проявлением телесного недуга.