Львица по имени Лола

С каким-то садистским наслаждением услышал ее громкий стон разочарования.

Тонкие нейлоновые шорты полетели на пол, снова взметнулась шатром ментоловая юбка, когда Левка устраивал Дину у себя на коленях. Впился жадным поцелуем в ее губы, делясь сладким, абрикосовым, медовым.

— А кончать ты будешь как положено хорошим девочкам… — хрипло и задыхаясь проворил он, — …от члена…

Хорошая абрикосовая девочка укусила его за слишком болтливый язык. Но что ей было приказано, исполнила беспрекословно. А после Левка гладил ее дрожащей рукой по дрожащей спине.

— Тебе ведь понравилось?

— Я о таком даже не мечтала…

***

Жара спала через неделю. Через неделю позвонил Разин. Как раз во время завтрака. Поздние завтраки стали уже их особым ритуалом. Почти семейным ритуалом. И тут, как раз когда Дина разливала кофе, а Левка курил в окно, раздался звонок телефона.

Лев обернулся. Дина вытирала ладони о джинсы и смотрела на телефон.

— Да, Игорь. Хорошо. Да, давай. Нет, сейчас не могу. Я тебе позже напишу, где и когда. Хорошо. До связи.

Лев затушил недокуренную сигарету, и они долго молчали. Потом Дина снова вернулась к прерванному занятию.

— Давай пить кофе. Я вчера купила такое вкусное и рассыпчатое печенье.

Да к черту печенье!

— Сам не ешь, так другим не мешай!

— Цыц, я кому сказал!

— Что ты ему скажешь? — Лев медленно опустился на стул.

Дина размеренно размешивала кофе. Подняла на него взгляд.

— Ты ревнуешь?

Кажется, она об этом уже спрашивала. Ничего не изменилось. Нет, стало еще хуже.

— Ужасно, — нехотя буркнул Левка.

Дина неожиданно встала, подошла и обняла его сзади за плечи. Он почувствовал, как к макушке прижались ее губы.

— Тебе глупо ревновать к нему.

— Есть кое-что, что вас по-прежнему связывает, — он накрыл своей рукой ее ладонь на своем плече.

— Я знаю, — вздохнула Дина и еще раз прижалась губами к его макушке. — Я знаю, хороший мой, но…"

"— Позволь мне… — Лев не чувствует, с каким нажимом звучит его голос. Не просьбой, как на словах. А почти приказом. — Позволь мне пойти с тобой.

— Зачем? — в голосе Дины слышно изумление.

— Я… — он не может объяснить внятно.