Львица по имени Лола

Все намешано в нем сейчас — и ревность, и опасение, и просто дикое нежелание, чтобы они встречались наедине. И плевать, что это буде публичное место! — Я просто… В качестве моральной поддержки. Вот.

— Левушка… — она вдруг гладит его по голове очень неожиданным движением, каким-то… раньше ей несвойственным. — Это только разозлит его, понимаешь? Я не хочу ссоры, скандала. Будет лучше, если мы с Игорем поговорим спокойно.

«А если он тебе что-то сделает?!» — хочется орать ему. Но понимает, что для такого поведения причин нет.

Объективных. А то, что внутри все мерзко ноет от нехорошего предчувствия — это не объяснишь.

— Пообещай мне, — Лев резко развернулся и ткнулся лицом в ее грудь. А потом поднял лицо — Пообещай мне, что пошлешь его к черту. Совсем. Мы что-нибудь придумаем с «Ингер продакшн», я обещаю. Если я чем-то смогу помочь — я сделаю все, что от меня зависит. Но ты должна окончательно расстаться с… ним.

Она какое-то время молча смотрела на него сверху вниз. Потом кивнула.

— Хорошо. Обещаю. А теперь давай пить кофе.

***

Лев: Степка, как думаешь, у нас в роду мужики ревнивые?

Степан: Ты пьяный, что ли?

Лев: Три часа дня. Трезвый, конечно.

Он едва успел набрать сообщение, как раздался звонок. На экране красовались знакомые темные глаза из-под копны черных кудрей. Брат старшой, любимый.

Без шуток — любимый, без иронии. И родной не только по документам, а по крови, по духу. Что не отменяло того факта, что Степану Лев завидовал. Левка рос в тени звёздного брата. Какое-то время мечтал дорасти, дотянуться, сравняться.

Но когда у тебя брат — капитан национальной сборной, двукратный олимпийский чемпион, и ты идешь по торговому центру, а там из магазина бытовой электроники с каждого экрана на тебя смотрит твой старший любимый брат, с которым вы все детство делили и кнуты, и пряники — попробуй, придумай, чем это можно перебить, что противопоставить. Левка на всю жизнь запомнил — даже пожалуй ярче, чем когда ты видишь брата из каждого телевизора — как Стёпку встречали после первой Олимпиады. Всю улицу несли на руках. Лева сам тогда не мог сдержать слез счастья, правда, не мог — слез счастья и гордости. За брата, за отца, за семью. Но кто он сам на фоне Стёпки? Да никто.

— Приветствую, светлейший.

— Чего у тебя случилось? — без предисловий начал Степка.

— Ничего.

— А что за вопросы?

— Так ты не ответил.

— Лелик, не делай мне нервы! — рявкнул Степан. — Что у тебя случилось, быстро выкладывай.

Левка молчал. Он уже пожалел, что написал Степке.