Львица по имени Лола

А Левка, пройдя какой-то очередной инквизиторский пыточный цикл, снова вдруг смог соображать. Только на одну единственную тему. Правда, очень актуальную и злободневную.

В какой позе это делать? Он помнил ее слова про распотрошённую лягушку, значит, миссионерская — мимо. Дину оставить наверху — не справится. На коленки ее поставить — у него лава полыхнула внизу живота, когда он только ПРЕДСТАВИЛ эту картину — но тоже, увы, нет. Не для первого раза, ему надо видеть ее лицо. Ну, значит, на бочок.

И он перекатился на бок, не выпуская Дину из своих рук.

В общем, замер.

— Снимай… — раздалось такое тихое, что не понял даже сначала. — Что ты робеешь, как мальчик.

Самым нелепым было в этой ситуации — засмеяться. Но он именно это и сделал. Способность соображать снова резко выключилась. И он, подавив неуместный смех, потянул ее трусы вниз. А потом свои. А потом снова прижал. Уже все, хорошая моя. У нас уже есть только один-единственный путь.

— Закинь на меня ногу, — ни тон, ни голос уже не поддавался контролю. Вышло сипло и как приказ, ни следа нежности. Но Дина послушно исполнила сказанное. И немного поерзала — так, что два предназначенных друг для друга места на женском и мужском теле встали ровно друг напротив друга. Горячая каменность и нежная влажность.

И он взял ее. В одно быстрое движение. Рывком, скотина. И еще впился зубами в женское плечо, мерзавец. А потому что его опалило жаром, обдало холодом — и так раз сто за одну секунду.

Что-то все же стало скрестись в голове. Ошметки совести, видимо. И прижимая, не выпуская, пульсируя в ней, все же достало сил спросить.

— Ты как?

Мучительная пауза, а он лишь сжимает руки. Не выпущу, не выйду, не смогу!

— Обалденно.

Одно-единственное слово, которого ему не хватало, чтобы сорваться с обрыва остатков разума, на котором он балансировал.

Он не разжимал рук, не позволял ей даже немножко быть отдельно от него. Она не разжимала рук, не позволяла ему даже немножко быть отдельно от нее. Они терлись друг о друга, двигались вдоль друг друга, ее нога не без его помощи была еще выше закинута за его спину, а его пальцы, облекающие ее попу, самыми кончиками касались влажной женской плоти, легко массируя и потирая.

Голова во всем участия не принимала, но им было божественно хорошо без головы.