Львица по имени Лола

Лев пошевелил пальцами.

— Я по-прежнему связан. Я тебя не трону — даже если захочу. Но позволь мне хотя бы посмотреть на тебя.

Складка между женских бровей разгладилась. Дина завела руки за спину. Лев затаил дыхание.

Она оказалась не такой, как он себе представлял. Он просто не был способен вообразить такую красоту. Идеальная, упругая, прямо под ладонь девичья грудь. Понял, что неосознанно сжимает пальцы в кулаки, заставил разжать. Облизнул сухие губы. И не сводил глаз с ее груди. Под его взглядом соски съежились, перестали быть плоскими.

Надолго ли его хватит?..

Дина, поначалу словно загипнотизированная его взглядом, решительно тряхнула волосами. И наклонилась к нему. И поцеловала в губы. И тихонько застонала ему прямо в рот, когда ее грудь коснулась его.

Левка снова оторвал лопатки от матраса. Давай, девочка, это же приятно. Очень.

И Дина это поняла. Тоже прижалась. Поерзала, потерлась об него и застонала уже громче. И тут Дину наконец сорвало по-настоящему.

А Лёвке стало по-настоящему херово.

Она его уже совсем иначе целовала — влажно, жадно, видимо, даже начала осваивать технику засосов. Пару раз укусила. И терлась об него. Совершенно бесстыдно терлась о его торс.

О торс, бл*дь!

А ему кажется, что сейчас вполне реально порвать штаны. Собственными силами и без рук, так сказать. Невзирая на плотную ткань диагонального плетения и ширинку на болтах. Гудини бы обазвидовался.

Когда ее язык принялся творить какой-то совсем бесчеловечный беспредел с его соском, Лев понял, что все.

— Дина, пожалуйста… — боже, он говорит, как соседский Серега, когда его настигал эпилептический припадок. Так же эмоционально и бессвязно.

— Что такое? — ее быстрое горячее дыхание обжигает ему шею, грудь касается груди. Да пристрелите лучше из милосердия, но это выносить больше просто нет сил!

— Развяжи меня, пожалуйста, — он пытается уравнять дыхание и говорить как можно разборчивее. — Не обижу, клянусь. Но я так больше не могу. Хочу тебя обнять, — речь завершил на красивой, честной ноте.

Она не раздумывала. И тут же принялась его развязывать. Левка прикусил себе изнутри щеку, чтобы не лизнуть оказавшийся так близко перед лицом сосок. Розовато-бежевый, как он и думал. И наверняка такой на вкус, что можно слюной захлебнуться, взяв в рот.

Руки все же затекли, но ему на это было конкретно плевать. В одно движение он сел и обхватил девушку руками, обнял, прижал к себе. И замер.

Она порывисто дышала в его объятьях.