Львица по имени Лола

— Не страшно?

Нет. Под нами нет сотни метров воды. Да и вообще, я умею плавать.

— Не страшно. Ты же со мной.

Желтый пояс туго оплел левое запястье. Потом правое. Левка закрыл глаза, чтобы не смотреть на ее грудь, двигавшуюся прямо перед его лицом, пока Дина возилась с поясом.

Наконец, она отстранилась. Села на пятки. Он подергал руками.

— Хорошая работа.

Дина попробовала улыбнуться, но у нее лишь дернулся угол рта. Она не выглядела испуганной. Она выглядела донельзя изумленной. Это определённо лучше, чем испуг.

— У приговоренного есть право на последнее желание?

Дина сложила руки на груди, изобразила вид крайней задумчивости. И кивнула.

— Это будет справедливо. Чего ты хочешь?

— Сними футболку.

Она еще раз задумалась — уже по-настоящему, не изображая. И исполнила его желание.

Лифчик простой, черный, больше похож на топик. Но ему и этого за глаза. Да, посмотри уже девушке в глаза. Она же на тебя смотрит.

Дина глубоко вдохнула. Красиво вышло.

— Я начинаю.

И начала.

Бывали случаи в жизни Льва, когда излишняя самоуверенность подводила его. Но никогда она не подставляла его так, как сейчас!

Чем он думал, когда решил, что это хорошая идея? Или в нем дремавший дотоле мазохизм проснулся?!"

"Ее губы были мягки, нежны, невесомы. И очень, черт побери, неторопливы! Зато с инквизиторской методичностью Дина обнаружила все чувствительные места на верхней половине его тела. Ниже уха — Левка почувствовал, как лопатки оторвались от матраса, когда Дина туда его поцеловала.

Ему стало казаться, что он готов выскочить из собственный кожи от остроты чувств. А Дина добралась до шеи. А шея у Левка вся, куда ни целуй… И она там все и… И губами, и снова языком. К шуму рваных вдохов и выдохов добавились его стоны.

Дальше в пыточном наборе Дины Ингер значились ключицы.

Левка попытался облизнуть губы и понял, что во рту пересохло так, что язык шуршит, задевая о зубы. Но воды сейчас просить — идиотизм полнейший. А вот о чем-то другом…

— Сними лифчик.

Дина замерла. Выпрямилась. Не видел ничего красивее. Никогда. И ей определённо нравится то, чем она сейчас занималась. Слабое, но все же утешение.

Она чуть заметно нахмурила брови.