Восставшая из пепла

Есть ли у него с Морозовым общие враги? Не доберутся ли они до него, как добрались до Николая? И не следует ли заблаговременно обратиться в Департамент безопасности, рассказать обо всем и попросить о защите?

Любовь Ивановна была чем-то занята в приемной, он слышал, как она ходит по узкому помещению, открывает дверцы шкафов и двигает стулья. Она понятия не имела о том, что происходит, и занималась своими обычными рутинными делами.

Вот входная дверь скрипнула, и Бердникова вошла в его кабинет.

Вадим Анатольевич отвернулся от окна и взглянул на нее.

– Вот то, что вы просили, – сказала она. – Отчет о нашей новой косметической серии. Тестирование закончилось с очень хорошими результатами. Мы совершим настоящий переворот на рынке!

– Спасибо, Любовь Ивановна, – сказал Канареев.

Женщина мимоходом бросила взгляд на комнатные растения в декоративных горшках на окне, какие-то полила, затем вышла, а он принялся изучать бумаги. Может, хоть это отвлечет его от мрачных мыслей?

Дверь кабинета отворилась снова.

Канареев оторвался от бумаг и хмуро глянул на вошедшего. Это был охранник, обычно дежуривший у парадного входа в штаб-квартиру «Вейлы». Парень ненавидел задерживаться на работе дольше положенного срока и явно хотел узнать, как долго еще президент собирается торчать у себя в кабинете.

– Вы скоро, Вадим Анатольевич? – мирно поинтересовался охранник.

Его лицо выглядело абсолютно бесстрастным, но Канареев знал, что парню не терпится побыстрее смыться.

– Можешь быть свободен, – сказал Канареев. – Только захлопни за собой дверь. Я еще немного посижу, а потом сам сдам офис под сигнализацию.

Охранник едва не подскочил от радости. Он быстренько попрощался и был таков. Канареев вернулся к своим бумагам.

– Если вы собираетесь еще задержаться, – заглянула в кабинет Любовь Ивановна, – я могу принести вам чего-нибудь перекусить, бутерброд или булочку. Собираюсь сбегать в магазин, а затем зайти в кафетерий.

– Это было бы очень кстати, – сказал Вадим Анатольевич. – И захватите с собой стакан кофе, будьте добры.

– Хорошо, – кивнула Бердникова. – Вернусь через двадцать минут!

Но, поглощенный изучением отчета, Вадим Анатольевич уже не слушал ее.