Любви больше нет

Понимая друг друга без слов.

Я дебил.

Доверчивый, наивный долбобоб, которого обвели вокруг пальца, как лоха.

Вспоминаю мужика за рулем. Его глаза и потрепанный насквозь фальшивый образ, и не понимаю, как мог не узнать, не почувствовать, что это она!

Обманула, растоптала. Размазала в хлам!

Сука… какая же сука…

— Сука! — рычу, и стул с треском летит в стену.

Перед глазами кровавая пелена.

Я крушу кухню, сметая все, что попадается под руку. Разбиваю кулаки в кровь, оставляя вмятины на холодильнике. Как волк бросаюсь на стены.

— Сука!!!

И что-то черное захлестывает меня с головой.

Любви больше нет. Она дохнет в адских муках, сгорая дотла, и на ее месте ширится ярость, тесно переплетения с ненавистью.

Я уничтожу ее. Разорву в клочья так же, как она сделала со мной.

Уничтожу.

Пошатываясь, словно конченый пьяница, выползаю на балкон. Стеф смотрит на мою перекошенные морду, на сбитые в кровь кулаки и протягивает пачку.

Я вытаскиваю одну, прикуриваю и делаю глубокую затяжку, дурея еще больше.

— Ты как?

— Зашибись, — сплёвываю, — просто зашибись.

От горького дыма тошнит и, затянувшись еще раз, я отбрасывают на половину скуренную сигарету

— Ты знаешь где она?

— На той неделе они обе покинули страну. Разными рейсами в разных направлениях. Не подкопаешься. Потребуется время чтобы найти

— Найди ее, Стеф. Что хочешь делай, но найди, — я сжимаю кулак глядя, как капли крови стекают по пальцам и падают вниз.

Он недовольно качает головой:

— В таком состоянии ты дел натворишь. Тебе надо хорошенько прокапаться.

— Просто найди ее. Дальше я сам.

Эпилог

Пару недель назад

— Выпей.

— Иди к черту! — я отталкиваю от себя стакан, который мне пытает всунуть подруга, — отвали от меня!

Ее истерикой не проймешь:

— Тебе надо выпить!

— Мне надо, чтобы меня оставили в покое! — кричу, захлебываясь слезами

Жалкое убожество, скорчившееся на полу возле унитаза.

— Так все… — Сашка убирает стакан и бесцеремонно хватает меня под подмышки, — подъем!

— Пусти меня!

— Подъем, я сказала.

Она сильнее.

Буквально волоком тащит меня из туалета и рывком вздергивает на ноги. Я вяло отбиваюсь, но у меня нет сил. Разбита в щепки.

Она втаскивает меня в комнату, толкает на диван. Сама садится рядом и прижимает к себе. Обнимает, тихо поглаживая по спине. А я реву. Реву, сначала отпихивая ее от себя, а потом отчаянно цепляясь, как за единственную опору в этой жизни.

— Все, успокаивайся, — по-деловому сухо и без эмоций.