Любовница. По осколкам чувств

— Но…

— Лер, всё, хватит! — но заметив её неуверенный взгляд, смягчаюсь. — Пожалуйста, давай не будем больше мучить друг друга. Ладно?

— Я не знаю… жить вместе это…, — разводит растерянно руками, — ты торопишь события.

— Ни хрена подобного. Мы, наоборот, слишком долго тормозили. И насчёт жены я утрясу всё в ближайшее время. Там есть определенные сложности и препоны, которые мне чинит её семейство, но всё это решаемо. Обещаю тебе, скоро все закончится.

Не отвечает, только мнётся и кусает нервно губы.

— Ты мне веришь, Лера?

Несколько убийственно долгих секунд глаза в глаза, и я всё-таки получаю свою безоговорочную капитуляцию.

— Верю.

Блядь, ну наконец-то!

— Спасибо тебе за это, — тяну хрупкую фигурку на себя и стискиваю её в объятиях, зачем-то думая о том, насколько проще стала моя жизнь, если бы в ней действительно не было Айзы и семейки Ильясовых.

А так…

Отмахиваюсь от этих утопичных дум и, снова подхватывая Леру на руки, несу её на второй этаж, где укладываю в кровать и сам ложусь рядом.

Причина? Лера.

Ей ничего больше делать не надо, чтобы осчастливить меня — просто вот лежать рядом в одной постели и медленно перебирать пальцами волосы на моём затылке.

Хочется урчать…

— Завтра поедем и купим тебе всё, что потребуется, Лера, — вяло выдавливаю из себя, почти наполовину погрузившись в сон.

— Завтра понедельник. У тебя работа, — осторожно прижимается губами к моим губам и чуть трётся о них.

— Да, пошла она на хуй, — рублю я, мечтая снова оказаться на далёком тропическом острове наедине со своей девчонкой. И чтобы никто не смел вмешиваться в наш рай на земле.

— Дань, — шипит с упрёком. Не любит, когда я матерюсь.

— Ничего не знаю, — фыркаю, но улыбаюсь, когда Лера начинает покрывать моё лицо лёгкими отрывистыми поцелуями, — ты важней.

Через секунду засыпаю…

А просыпаюсь, кажется, через тысячу лет, впервые за много лет выспавшись, как медведь после спячки. Несколько минут просто лежу, не понимая толком, где нахожусь и кто я вообще такой. Смотрю на часы, на прикроватном столике — почти полдень. Вот это я дал жару! И потихоньку я начинаю приходить в себя и соображать.