Любовь по требованию и без…

И не прозвучавшее тоже.

Что бы я сказала Эрику, если бы мой рот не заклеился невидимым пластырем, не позволившим произнести хоть звук?

Что я люблю его? Нет, не сказала бы. Потому что это не так. Я не умею любить, отучилась. А может, никогда и не умела.

Что хочу провести с ним рядом остаток жизни, варить ему кофе по утрам и рожать детишек? Тоже мимо.

Что я могла бы ему сказать? Только то, что хочу просыпаться с ним каждое утро в одной постели. Смотреть на его заспанное лицо и прижиматься к жаркому телу.

Больше ничего, только это. Но это не то, что ему нужно. Почему-то я знала это точно.

Я еще долго стояла под горячими струями, смывающими соленые капли с моего лица, жалея, что не придумано таких технологий, что позволили бы взять и написать свою жизнь заново.

В кухне сидел Сашка и, спокойно откинувшись на стуле, пил чай. Увидев меня в халате и полосатых вязаных носках, усмехнулся:

– Привет, сестренка. Отлично выглядишь – милая такая, уютная.

– И тебе не хворать, – буркнула я, с грохотом ставя на плиту турку. – Когда свалишь отсюда?

– Я же тебе сказал, мне жить негде. Гостиницы я не люблю. Друзей у меня тут не осталось. Сестра родная к себе в гости не зовет, – он оскалил зубы в улыбке. – Да и тебя кому-то охранять надо.

– Я что, государственная граница, чтобы меня охранять? – задумчиво смотрела на турку, две порции варить или одну.

– Так уехал, – Сашка развел руками и пакостным голосом добавил, – выскочил из вашей спаленки злой, как черт. Прыгнул в машину и свалил. Не удовлетворила ты его по-женски, а, Снежанка?

– Пошел нахрен."

"Я сцепила пальцы и зажмурилась, чтобы не вылить с размаху воду из турки ему на голову. Не факт, что успела бы это сделать, прежде чем он скрутит меня. Но попробовать было бы приятно.

Вот куда этот придурок небритый свалил?

– Снежана, давай спокойно поговорим, а? – Сашка поднялся и теперь возвышался у меня за спиной.

– О чем мне с тобой разговаривать? О том, как ты наших родителей убил?

– Да кто тебе сказал такую фуйню, Снежана? – мне показалось, или в его голосе звучала растерянность.

– Нет, ты, конечно, не сам это сделал. Не твой это уровень – руки пачкать. Но ты ведь знал, что отца собираются убрать. И знал, кто это должен сделать.