Любовь по требованию и без…

Представив эпическую картину, как Эрик запихивает сопротивляющуюся Марьяну в багажник своего джипа, я хрюкнула от смеха. Потом еще раз хрюкнула, погромче. Пока меня не начало мелко трясти, от еле сдерживаемого хохота.

– Ты чего ржешь?! – вызверилась Маря.

– Представляю… – проквакала я между накатывающими приступами смеха.

– Ты!.. Да ты!.. Сучка!! – выкрикнула она, сжимая могучие кулаки возле моего лица, и вдруг тоже хрюкнула.

Отступила, зажала рот ладонями и выпучила глаза, помидорно краснея. Сквозь прижатые к губам пальцы начали прорываться странные звуки, что-то среднее между карканьем и ревом слона.

– Девочки, у вас все нормально? – заглянул в кухню Игорек.

Оглядел нас, почесал затылок и прокричал в сторону гостиной:

– Им просто весело.

Через полчаса, когда бутерброды были сделаны и отданы мужикам, закрывшимся в библиотеке на совещание, Маря сидела за кухонным столом и, шмыгая носом, с подозрением меня рассматривала.

– Изменилась ты как-то, Снежка. Я тебя не видела-то всего ничего, а ты совсем другая стала.

Я пожала плечами и философски ответила:

– Жизнь у меня теперь такая, что меняться приходится.

– А у тебя с Эриком этим серьезно, что ли? – подруга прищурила глаза, словно пытаясь пробраться мне внутрь черепной коробки и понять, что там лежит.

– А у тебя с Игорем? – поинтересовалась я в ответ.

Маря от моего вопроса густо порозовела и заерзала на жалобно хрустнувшем стуле.

– Нет у нас ничего, – зарычала недовольно.

Я только молча пожала плечами и уткнулась в свою чашку с чаем."

"Куда уж мне кого-то дурой считать, если сама увязла в мужчине, от которого мне бежать надо как можно дальше. Он сын моего покойного мужа, мой пасынок, с которым я изменяла его отцу. Хотим мы этого или нет, но это обстоятельство всегда будет стоять между нами.

Это, и еще то, что я собиралась убить его отца. Жаль, не успела… Кто-то меня опередил.

Дверь кухни распахнулась, и на пороге возник Игорь. Подмигнул мне и скомандовал:

– Марьяна, поехали. Шустренько собирайся, надо выбираться из этой глуши, пока светло. А то тут по ночам неспокойно, хищники бродят.

А Маря ничего, и не поморщилась даже, послушно встала и пошла одеваться. У меня аж рот открылся от удивления, как это у Игорька так ловко получилось.

– Снежана, ты прости меня, ладно? – зашептала мне на ухо Маря в прихожей.