Любовь по расчёту

Список их различий все увеличивался, и у него даже разболелась голова. Балларду уже хотелось увести Кловер отсюда, но он не хотел обижать хозяина.

Дело близилось к полуночи, когда Баллард решил, что им пора ехать. Сирил послал человека за фургоном Балларда, и они ждали на веранде, когда конюшенный подгонит повозку. Была теплая лунная ночь, и Баллард подумал, не уговорить ли Кловер остановиться по дороге, чтобы предаться любви под звездами. После долгого вечера в ее мире, когда его не покидало чувство отчуждения, он еще сильнее чувствовал потребность ощутить ее объятия и пылкую страсть.

Сирил стоял на верхней ступени веранды, прислонившись к широкой колонне.

— Я хотел бы пригласить вас в гости, когда вернутся мои сыновья.

Баллард посмотрел на Кловер и ответил:

— Мы будем очень рады, сэр.

— Должен признаться, у меня в этом есть свой интерес. — Сирил улыбнулся Кловер. — По намекам в письмах Джошуа я понял, что ему понравилось вращаться в светском обществе Бостона. Его невеста из довольно знатной семьи.

— Он стал невыносимым снобом, — пробормотал Теодор.

Игнорируя реплику сына, Сирил продолжил:

— Когда Джошуа уезжал в школу, здесь не существовало того, что можно было бы назвать «светским обществом». И меня это никогда не смущало. Но если Джошуа считает, что ему это необходимо или без этого не может обойтись его невеста…

— Показав ему, что и здесь существует определенный круг общения, вам легче будет убедить его остаться здесь, — закончила Кловер.

— Да. Возможно, это эгоистично с моей стороны, но я хочу, чтобы мои сыновья были рядом со мной.

— В таком случае нам придется показать им, что и здесь жизнь можно устроить наилучшим образом, — сказала Кловер.

— Я серьезно намереваюсь попытаться сделать это. А вот и ваш фургон.

Баллард испытал укол ревности, когда Теодор поцеловал Кловер руку. Потребовалось даже некоторое усилие, чтобы дружески улыбнуться молодому человеку и пообещать, что они обязательно встретятся вновь. У Балларда возникло сильное желание держать Кловер подальше от Теодора Потсдама, хотя это было невозможно и как-то уж совсем по-детски.