Любовь пирата

Он был бос, узкий кожаный жилет едва прикрывал голую грудь. Беттина мгновенно распознала знакомое выражение в темных глазах."

"– Я понял, что в деревне придется долго ждать, поэтому пришел сюда немного перекусить, и глядите, что нашел! Тут еще есть такие же или придется делить тебя с дружками? – продолжал он, шаря взглядом по ее телу.

Беттина не знала, захочет ли Тристан спасать ее на этот раз или слишком занят своей дамой, и поэтому решила уговорить негодяя.

– Месье, я беременна! Неужели вы не видите?

Пират, похотливо улыбаясь, притянул к себе девушку:

– Вижу только, что сто очков дашь вперед тем деревенским бабам.

– Оставьте меня в покое, месье, или я закричу! – быстро сказала Беттина как могла громко.

– Ну, брось, неужели захочешь побеспокоить моего кэпа?! Габби любит поразвлечься и понаблюдать, как ее мальчики занимаются любовью, но, думаю, у нее сейчас другие заботы.

Беттина стряхнула грубую лапу негодяя и попятилась назад, мужчина стал медленно подкрадываться к ней.

Рыжеволосая женщина подскочила к мужчинам, но не успела и рта открыть, как огромный кулак Тристана врезался в лицо пирата. Послышался треск ломавшихся костей; незнакомец рухнул на пол, из носа лилась кровь, багровые капли падали на обнаженную грудь.

– Черт возьми! – взорвалась Габби. – Ты не имеешь права избивать моих людей! Никак с ума…

Но тут она заметила Беттину, появившуюся из-за спины Тристана, и широко раскрыла глаза от изумления. В большой комнате воцарилось зловещее молчание. Женщины мерили друг друга взглядами. Изумрудно-зеленые глаза встретились с серыми.

– Кто это?! – взорвалась Габби.

– Леди зовут Беттиной, – улыбнулся Тристан.

Габби затрясло от ярости:

– Дьявол! Плевать мне, как ее зовут! Что она здесь делает? Если мой человек хочет ее, почему ты вмешиваешься?

Глаза Тристана сузились.

– Драки можно было бы избежать, Габби, дай ты мне возможность все рассказать. Но теперь придется все объяснить ему.

Повернувшись к поверженному врагу, он холодно отчеканил:

– Слушай и передай другим. Твое лицо послужит веским доказательством правдивости всего, что скажешь.