Убивая Еву

 – Но даже он может не вынести допросов в СВР.

Вилланель кивает, с отсутствующим видом прикладывая к свитеру бумажную салфетку.

– И что вы предлагаете?

– Мы вытащим его.

– Мы?

– Да. Я собрал команду наших лучших людей.

Она смотрит ему в глаза.

– Я не работаю с другими.

– Теперь работаете.

– Это мне решать.

Он наклоняется к ней."

"– Послушайте, у нас нет времени на концерты примадонны. Вы будете делать то, что вам скажут. И тогда есть шанс, что у нас все получится.

Она сидит не шевелясь.

– Я ни разу не спасала заложников.

– Просто слушайте, ладно? У вас будет весьма специфичная роль.

Она слушает. И понимает, что выбора у нее нет. Все, чем она стала, чего добилась, все ее настоящее и будущее – все это повисло на волоске, чья судьба зависит от успеха этой операции.

– Я соглашусь при одном условии. Я останусь невидимой. Не хочу, чтобы хоть один человек из команды увидел мое лицо. Или что-нибудь обо мне узнал.

– Не волнуйтесь, у остальных те же пожелания. Вы все время будете в полнолицевой маске, а общение сведется к оперативному минимуму.

Она кивает. В нем столько всего, чему она не доверяет, от чего инстинктивно старается держаться подальше. Но в настоящий момент она не видит в его плане никаких изъянов.

– Когда приступаем?

Он обводит взглядом кафе и наполняет рот борщом. Шум дождя, бьющего по стеклу, усиливается.

– Сегодня.

Нико не повышает голос, но Ева все равно слышит, что он огорчен. Они ждут вечером в гости двух его коллег из школы: куплено чилийское пино нуар; небольшая, но дорогущая лопатка ягненка, утыканная чесноком, поджидает отправки в духовку.

– О чем бы ни шла речь, не может быть, чтобы этим нужно было заниматься именно сегодня, – говорит он.

– Извини, – отвечает она, сознавая, что Билли слышит каждое слово. – Я сегодня никак не могу. И обсуждать это по открытой линии тоже не могу. Просто извинись за меня.

– И что я должен сказать? Что ты задержалась на работе? Я думал, все это уже позади, когда ты…

– Нико, умоляю. Скажи им что угодно. Ты же понимаешь ситуацию.

– Нет, Ева, не понимаю.