Любовь меняет все

Вот же она, воинственная грозная Боудикка! Что же Баскин за поэт, если этого не видит!

Удивительно, какие причудливые ассоциации рождаются в голове, когда изнываешь от скуки. Как можно было уподобить безобидную, вечно уткнувшуюся носом в книгу Софи королеве-воительнице?

Наконец, ода закончилась, на этот раз, слава богу, эта пытка тянулась меньше часа. Баскин смотрел на нее в молитвенном ожидании.

– Что скажете?

Да, именно в этом и заключалось для Дейдре истинное обаяние Баскина. Уж ему точно важно было ее мнение.

Дейдре передернула плечами, почувствовав, как при воспоминании о черных глазах Брукхейвена у нее побежали мурашки по спине. Она ласково улыбнулась Баскину и поняла, что улыбка вышла слишком теплой, если судить по блеску, появившемуся в голубых глазах незадачливого поэта.

– М-м-м, – задумчиво протянула Дейдре и, коснувшись густо исписанного листка, добавила: – Я всегда буду хранить их в сердце. – После этого Дейдре торопливо отошла, а Баскин чуть было не упал на пол лицом вниз на то самое место, где только что стояла она. Дейдре с тоской взглянула на улицу. Как бы ей хотелось, презрев приличия, сбежать отсюда прямо сейчас.

Софи, которая стояла лицом к окну и спиной к присутствующим в комнате людям, не поворачивая головы, покосилась на кузину.

– Какой волнующий дар. Должно быть, ты счастлива.

Все с той же приторно-радостной улыбкой Дейдре обернулась к развалившемуся в кресле Грэму. Судя по издаваемым Грэмом звукам, он спал, и спал крепко.

– Грэм, стихи чудные, правда? – громко сказала Дейдре и на всякий случай незаметно пнула Грэма по лодыжке.

Грэм встрепенулся.

– Какого… Какие чудные стихи!"

"Грэм всегда умел соображать быстро. Дейдре выгнула брови и скосила глаза на Баскина.

– Ты выглядишь усталым, Грэм, – продолжала Дейдре. – Ты уверен, что не заболел? Софи, тебе не кажется, что Грэм выглядит каким-то… нездоровым?

– О, да, – Софи с радостью ухватилась за возможность сбежать отсюда. Она была едва жива от скуки. – Вы должны беречь силы, Грэм. Я провожу вас домой.