Любовь и гром

Но Джослин понимала, какие за ним скрываются чувства. Или думала, что понимает. Если Ванесса права. Кольт сейчас злится на нее за то, что она лишила его самообладания, но еще больше злится на самого себя, что допустил это. Укротить этот гнев, пока он не вышел из-под контроля, зависело теперь от нее."

"Джослин отчаянно заколотила кулачками по груди Кольта, пока он не поднял голову. Он даже опустил одну руку, давая ей возможность немного отодвинуться. Вторая же осталась на месте, по-прежнему сжимая ее кудри.

Ее дыхание было учащенным и стало еще быстрее, когда она увидела, как глаза мужчины жадно скользят по ее телу, теперь уже вблизи. Она открыла было рот, желая сказать что-нибудь, что могло бы успокоить растущее внутри нее напряжение. Он почувствовал это, даже не глядя ей в лицо, и предупредил ее намерения, покачав головой.

— Не сейчас, герцогиня. Ты упустила момент. Джослин с трудом сглотнула и только потому, что его пронзительные глаза не смотрели ей в лицо, сумела выдавить:

— Тогда зови меня Джослин.

В этот момент Кольт понял, что она не возражает. Чтобы убедиться, он посмотрел ей в глаза и не увидел там ни страха, ни отвращения, ни ужаса, лишь толику неуверенности и возбуждение. Это открытие подействовало на него, как вылитый в костер виски. Глухо застонав, он потянулся к ней, трясущейся рукой коснулся щеки, провел по шее и задержался на груди, там, где бешено колотилось ее сердце.

Джослин легонько вздохнула, уверенная теперь, что бояться ей нечего. Она покорно подставила губы, и он жадно приник к ним — достаточно крепко, чтобы доставить ей удовольствие, но не настолько, чтобы напугать или причинить боль. Однако, когда она прижалась к нему крепче и попыталась обнять, то обнаружила, что дикое напряжение покинуло его, чего нельзя сказать о его нетерпении.

Кольт хотел всего одновременно: трогать ее, смотреть на нее, наслаждаться ею. Он хотел уже быть в ней. И в то же время не мог отказать себе в удовольствии пить ее губы. Не прерывая поцелуя, который стал чем-то вроде проверки чувств, он просунул пальцы под узенькие плечики ночной рубашки. Его руки скользнули по ее плечам, и рубашка упала до талии. Только тогда он откинулся назад, и открывшееся зрелище только подстегнуло его нетерпение.