Люби меня вечно

Только спустя несколько долгих секунд она смогла выговорить:

— Может быть, предоставишь это мне? Ты скорее всего опять выйдешь из себя. Он всегда так действует на людей, которые плохо его знают.

— Но… Угу, может, ты и права. Но я буду поблизости на тот случай, если тебе понадоблюсь.

От этих слов у Кимберли потеплело на сердце. Он все время ее защищает, хоть они еще не женаты! Прикосновение его губ согрело ее еще сильнее. Она догадалась, что Лахлан собирается ее поцеловать, была готова к этому и жаждала его ласки, но все равно чувства бурно всколыхнулись, как раньше.

Было так дивно ощущать прикосновение его губ, так невыразимо дивно…

Кимберли не услышала, как открылась дверь, но мягкий голос вдовы Марстон она узнала:

— Сесил, ты тут?

Заметив целующуюся парочку, она стала извиняться:

— Ох, мне очень неловко! Следовало постучать… Кимберли почувствовала, как Лахлан вдруг резко выпрямился. Отступив от нее на шаг, он повернулся к вошедшей. Поначалу Кимберли решила, что он просто раздосадован тем, что им помешали.

Она не подозревала, что Лахлан узнал голос вдовушки.

Но Кимберли это поняла, когда он проговорил таким же угрожающим тоном, каким обращался накануне к ее отцу:

— Привет, мачеха.

Уиннифред Марстон ахнула, сделала шаг назад, прижимая руку к сердцу. Вид у нее был перепуганный, а голос — полный ужаса.

— Лахлан, мальчик мой, я все объясню!

— Да неужели?

Глава 39

Кимберли изумленно наблюдала за тем, как у ее будущей мачехи закатились глаза и она рухнула на пол в глубоком обмороке.

Итак, Уиннифред Марстон — мачеха Лахлана… Или она не правильно их поняла? Да, наверняка. Слишком невероятно, что одна и та же женщина могла играть в их жизни одну и ту же роль.

Лахлан, взиравший вместе с Кимберли на растянувшуюся на полу женщину, издал возглас отвращения. Этот звук вывел Кимберли из оцепенения.

— Подними ее, Лахлан, и положи на кушетку, хорошо?

— Нет, я к ней прикоснусь только для того, чтобы свернуть ей шею!

Кимберли, остолбенев от его ответа, сама досадливо вскрикнула:

— Положи ее на кушетку! А свертывание головы прибереги до той поры, когда она придет в себя и оценит это!

Она не стала дожидаться и проверять, послушался ли он ее.

Перешагнув через Уиннифред, она вышла в коридор, чтобы послать кого-нибудь из лакеев за нюхательной солью. Когда она вернулась в комнату, Лахлан как раз сбрасывал, не слишком бережно, пожилую даму со своего плеча на розово-золотую кушетку.