Лёд и Пламя

Кейн проворчал что-то в ответ и закончил запихивать еду в сумки. Она поняла, что в мыслях он опять вернулся к работе.

Они молча собирались в обратное путешествие вниз по горе. Хьюстон не была уверена в том, что думал Кейн, но о себе она могла сказать, что никогда в жизни не была так счастлива. Страх за собственную холодность рассеялся, а впереди ее ждала жизнь с мужчиной, которого она любила.

Когда они выходили из хижины, Кейн остановился, чтобы еще раз окинуть взглядом маленькое жилище.

— Бьюсь об заклад, мне еще никогда не было здесь так хорошо, как в этот раз, — сказал он и, закрыв дверь, пошел к оседланным лошадям.

Хьюстон сама собиралась сесть на лошадь, но Кейн поймал ее за руку и подсадил в седло. Она попыталась скрыть свое удивление. И это был тот мужчина, который бросил ее одну карабкаться по скалам?

Кейн кивнул:

— Ты снова выглядишь, как леди, в этом костюме, — пробормотал он.

Они молча поехали вниз по предательски крутому склону, и несколько раз Кейн притормаживал, чтобы она могла его догнать.

Подъезжая к Чандлеру, они поехали медленнее, и Хьюстон наконец заговорила.

— Кейн, ты знаешь, о чем я думала все эти дни?

Он хитро ей подмигнул:

— Конечно, знаю, дорогая, и я наслаждался каждым мгновением твоих мыслей.

— Нет, не это, — нетерпеливо сказала она. — Я думала о том, чтобы пригласить твою кузину Джин пожить с нами.

Когда она взглянула на Кейна, то увидела, что он открыл рот.

— Я сомневаюсь, что она примет прямое приглашение, потому что вы, Таггерты, все такие гордые, но я намеренно придерживала место управляющего свободным, думаю, она будет рада получить работу.

Так мы сможем вытащить ее из угольных лагерей, и, кроме того, тебе не кажется, что она и Эден могли бы составить очаровательную пару?

Кейн уставился на нее и все еще не мог закрыть рот.

— Ну, так что ты думаешь?

Наконец ему удалось закрыть рот и отвести взгляд.

— Когда я сказал Эдену, что собираюсь жениться, он спросил у меня, готов ли я впустить в свою жизнь женщину.

Этот прохвост чуть не помер со смеху, когда я сказал, что не собираюсь из-за женитьбы менять свою жизнь. Теперь мне становится ясно, почему он смеялся. Кого еще ты намерена пригласить жить в наш дом? Городских алкоголиков? Но скажу тебе сразу, мой предел — это проповедники. Я люблю проповедников еще меньше, чем детей. Хотя, конечно, это не имеет значения, кто мне нравится…

Он замолчал, когда Хьюстон гордо подняла голову и пришпорила лошадь.