Лихие. Бригадир

— Я тебя предупредила, — погрозила она пальчиком и скрылась в утробе своего магазина.

— Серый! — услышал я. — Ну ты в натуре запарил, романтик хренов. Поехали уже!

Блин! Я же договорился с пацанами, чтобы они меня от Ленкиного магазина забрали. Вот они, из Уазика-буханки выглядывают и лыбятся, как придурки. Они все видели и все слышали. Да… не здорово получилось.

— Поехали! — ответил я, оглушительно хлопая железной дверью.

* * *Мы и не знали, что в окрестностях Лобни есть такие хоромы. В СССР строились скромно, потому что дома нескромные попросту отбирали, непременно делая в них детский садик, где выращивали очередные цветы жизни.

Впрочем, эти запреты никогда не касались республик Кавказа и Средней Азии, где уважаемые люди всегда возводили себе маленькие дворцы, совершенно не опасаясь последствий. Но на излете советской власти, года этак с 89-го, умные люди уже понимали, куда все идет, и на запреты потихоньку начинали плевать. Вот и товарищ Вахидов на них наплевал, отгрохав два этажа с цоколем и мансардой. Метров пятьсот, не меньше. Он побоялся строиться на виду, а потому свой несуразный монстр из красного кирпича засунул в ближний пригород, чтобы не мозолить глаза и без того озверевшего населения.

— Козырно устроился, — завистливо сказал я, выехав сюда впервые. Наша «буханка» месила колесами раскисшую деревенскую дорогу."

"Пацаны дежурили тут уже неделю, устроившись с биноклем на втором этаже деревенской школы. Сторож, получавший по пузырю за каждый день такого дежурства, пребывал в нирване, полностью доверившись обаянию Карася.

Тот ему что-то наплел про калибровку сложной антенны, и с того дня сторож из запоя не выходил, а ключ делегировал Вовке, который заперся в пустующем, заваленном старым хламом классе с дедовым биноклем. Карась сдал смену в пять утра, пока добрые люди еще спят. А вместе со сменой передал тетрадь на сорок восемь листов, где по часам было расписано, кто приезжал, на чем и во сколько.

Картина получилась почти безрадостная.

Следуя славным кавказским обычаям, Вахидов и его родня одиночества не переносили и передвигались исключительно группами по 3−5–8 человек. И мы точно знали, что они не пустые. Ствол в такой компании лежал на кармане минимум у каждого второго. Это было известно всему рынку, откуда Карась уже уволился. Кто не носил ствол, тот носил нож. И это 100% был кинжал а-ля Рэмбо. Других выходцы с Кавказа не признают.

Но самое веселое было совсем не это.