Левиафан

В по-спартански обставленной комнате Мэтью увидел серый рюкзак Хадсона на койке, рядом с которым покоилась сложенная одежда.

— Куда-то собираешься? — поинтересовался Мэтью.

— Да, именно поэтому и хотел зайти к тебе.

— И куда же? Я хотел сообщить тебе, прежде чем ты пустишься в путешествие по Сардинии, что Сантьяго возобновил соглашение. Каждый англичанин, желающий уехать отсюда, будет передан… — Мэтью осекся, потому что выражение лица Хадсона показалось ему странным. Он мог поклясться, что прежде не видел его таким.

— Я не собирался путешествовать по Сардинии, — сказал Хадсон. — И в Англию я тоже не вернусь. Я собираюсь в Испанию вместе с Камиллой.

— В Испанию? Ты серьезно?

— Да, — пожал плечами Хадсон. — Я никогда не бывал в Испании, но мне нравится их музыка. Ну и… так уж вышло, что я испытываю чувства к одной испанской леди.

— Ясно…

Мэтью задумался, как мог не понять этого с самого начала?

— Ты любишь ее? — спросил он.

— Присядь. — Хадсон указал на единственное плетеное кресло, также подаренное ему благотворительным обществом.

— Это хороший вопрос, — начал он. — Честно говоря, я не уверен, что познал любовь. Не знаю, какие именно чувства она должна вызывать. Да, я несколько раз был женат, но тогда все было… по-другому, и я не могу объяснить, в чем разница. Но она есть.

Мэтью пришлось согласиться с выводами Хадсона. То, как он говорил, очень хорошо описывало его отношение к Камилле.

— Хотел бы я знать наверняка, люблю я ее или нет, — продолжил он. — Я просто знаю, что, когда я с ней, я чувствую себя… целым.

— Если ты так чувствуешь, значит, не бессмыслица.

— Мне нравится быть с ней, Мэтью. Мне хорошо с ней. И, должен признать, для меня это новый опыт. Он весьма волнительный и… в чем-то даже пугающий. Не думаю, что я когда-либо по-настоящему открывался кому-то, но с ней я этого хочу.

Мэтью почувствовал себя тупицей. Сантьяго знал, что Камилла отбывает утром. А Хадсон собирал вещи.