Левиафан

Доктор Ровиго посчитал такое поведение разбойников настоящим оскорблением итальянского гостеприимства.

— А чем вы занимаетесь, сэр? — спросил доктор, обращаясь к Камилле и глядя на крупного мужчину с синяками.

Хадсон замешкался, и Камилла заговорила.

— В Англии он профессиональный боец. Боксер. Здесь мы хотели договориться о его участии в международном состязании, которое состоится в Венеции следующей весной.

— Ого! — воскликнул доктор. — Ну, думаю, к этому моменту ваша рука будет в полном порядке.

Камилла перевела, и Хадсон понял, что ему даже не нужно ничего придумать.

— Миротворец, — ответил он.

— Ничего себе! Полагаю, когда вы бросаете противника на лопатки, вы кричите: «мир!», не так ли?

— Именно так.

— Боже, упаси меня от мира, в котором столько драк.

Хадсон был с ним согласен.

Ровиго привел Миротворца и его даму в таверну в Мирано и представил их толпе горожан, которые очень обрадовались и оживились из-за предстоящего профессионального боя.

"Возвращаетесь в Местре и сядете там на паром до Венеции? О, Миротворец, наш Серджио Бонакотткатеро каждый день проезжает мимо со своей повозкой с сеном! Он садится на этот паром! Мы выйдем на улицу поприветствовать его, а вы и ваша дама сможете поехать с Серджио!

Хадсону и Камилле даже не хотелось покидать это место. Но они решились.

— Нам нужно еще кое-что обсудить, — отважился Мэтью, откусив кусочек восхитительного ростбифа. Слава богу, здесь не было сушеных сардин! — Что мы собираемся сказать Сантьяго и де Кастро?

— Хм… — протянул Хадсон, потерев подбородок.

— Нам придется рассказать об Андрадо и солдатах, — сказала Камилла.

— Это просто, — кивнул Хадсон. — Мы оказались посреди боевых действий. Андрадо и остальные были убиты. Мне сломали руку, когда один из голландских солдат ударил меня прикладом мушкета. Блэк и Профессор умерли в том же бою… если ты, конечно, уверен, что Фэлл действительно мертв.