Левиафан

— Он был ранен в бок и выпал с огромной высоты прямо на скалы или в воду, — пожал плечами Мэтью. — Я полагаю, что его время в этом мире закончилось, и странно, но… я буду скучать по нему. Во всяком случае, по тому, кем он стал. Пожалуй, это к лучшему.

— Наверное, каждому герою нужен грозный противник. Не волнуйся. Когда уходит один, на его место всегда приходит другой, — кисло усмехнулся Хадсон.

Мэтью предпочел это не комментировать.

Герой? — подумал он. — Нет, я не герой. Я… выживший.

Он не стал сразу говорить Хадсону, что подумывает уйти из агентства Герральд после того, как они с Берри поженятся.

Хадсон тем временем перешел к другой теме.

— А что насчет Валериани и зеркала?

— Мы не нашли их, — твердо ответила Камилла.

— Тогда за ними, скорее всего, отправят кого-то другого, — предположил Хадсон.

— А это важно? — спросил Мэтью, пожав плечами.

— Нас, скорее всего, будут допрашивать отдельно друг от друга.

Мэтью кивнул. Он понял, что и от него самого пахнет чем-то подозрительным после возвращения с Левиафана через залив. Они оставили кое-какой багаж на борту «Эстреллы», но все равно подумали поискать магазин с одеждой и купить чистые и свежие вещи.

Застолье продолжалось.

Мэтью заплатил за еду, и вскоре они отправились на поиски магазина, который не закрылся на вечер.

***

Выглядел ли когда-либо корабль, пришвартованный в гавани, так красиво?

Для троицы, бросившей лакированную карету Скарамангов и зашагавшей к причалу с пакетами в руках, красота корабля не представляла никаких сомнений.

Он долго не мог уснуть даже при свете лампы, хотя Хадсон и находился рядом, как миротворец, нашедший собственный покой. В сознании Мэтью рождались тревожные образы существ, которых невозможно было ни вообразить, ни описать.

Его следующая мысль утешила его еще больше.

Завтра утром, когда этот корабль покинет гавань, каждая морская миля будет приближать меня к Альгеро. А после Альгеро я вернусь… к Берри.