Лекарь

Они ставили в упряжку до десятка лошадей с длинным канатом и с безразличным видом стояли на берегу. Идти на веслах ежедневно — труд адский, к тому же лошади тянули быстрее. А башкиры каждый десяток вёрст лошадей меняли на новых, и получалось выгодно всем.

Вот на такое судно и попал Никита. За время плавания он пропах рыбой до костей. Первые три дня запах копчёной рыбы вызывал желание поесть её. Потом он привык, но ещё долго после поездки смотреть на рыбу не мог — переел. Ведь владелец судна, купец, кормил команду рыбой — утром и вечером.

В Нижнем, на Желтоводной ярмарке, известной не только на Руси, но и за её пределами, Никита пересел на другое судно — уже с тканями, шедшее до Москвы.

Из порта он сразу направился в хоромы князя, желая узнать, что за необходимость позвала его в столицу? Однако князь был в Кремле, и Никита, оставив в своей комнате вещи, направился в лекарню.

Его помощник Иван встретил Никиту восторженно:

— Ну наконец-то! Болящие истомились, ждать устали.

Однако Иван ни о какой тревоге не слышал.

Никита отправился к отцу Иосифу, в храм Успения Пресвятой Богородицы.

Священник вёл службу и, увидев Никиту, едва не поперхнулся на слове. Но службу довёл до конца, отпустил прихожан и махнул лекарю рукой, призывая.

— Здравствуй, Никита! Это с моей подачи патриарх письмо в Астрахань отправил.

— И тебе доброго здоровья, отец Иосиф! А в чём нужда?

— Опоздал ты. У государя дщерь заболела.

— Пока письмо шло, пока я добрался… Торопился, как мог, не медлил.

— Верно. Только царевна преставилась третьего дня.

Никиту как холодной водой окатили. Видно, государь вспомнил о нём в трудный для семьи час, а его в Москве не оказалось. Пока нашли, куда он делся, да пока письмо отписали… Да небось ещё время потеряли, на англичанина Самюэля надеясь. Но нехорошо получилось. Вины своей Никита не чувствовал: был бы он в первопрестольной — сделал бы всё, что мог. Но всё равно на душе стало нехорошо.

Иосиф, видя его состояние, участливо спросил:

— Ты в лице переменился — тебе плохо?

— Не я в смерти дочери царской виноват, а на душе нехорошо.

— Господь так распорядился, ты ни при чём. И потому не мучай себя, не изводи. Ей там сейчас хорошо.

— Зато матери и отцу плохо, хоть он и государь, — ляпнул Никита.

— Богохульствуешь! — возвысил голос Иосиф.

— Прости, — опомнился Никита, — случайно получилось.

Но теперь Никита знал, зачем он так срочно понадобился. Только опоздал он, насовсем опоздал.