Лекарь

Князь говорил слегка заплетавшимся языком, потом внезапно уронил голову на стол и уснул. Никита позвал холопов — отнести князя в опочивальню.

«Ну да, царь обиду затаить на меня может, — размышлял Никита. — Но даже если бы я приехал на сутки раньше, застал бы уже терминальную стадию, почти агонию».

Поправить ничего нельзя.

Утром, после завтрака он направился в лекарню. Народ уже в коридоре толпился, по лавкам чинно сидел — ну прямо как в обычной районной поликлинике. Для полного антуража регистратуры не хватает да криков: «Вы тут не стояли!»

Вымыв, как всегда, руки, Никита начал приём.

Первой оказалась женщина с маститом — он сразу положил её на операционный стол. После неглубокого наркоза эфиром он взрезал грудь, выпустил гной, сделал перевязку.

Едва отойдя от наркоза, она засобиралась домой.

— Дитё у меня некормленое, и ещё двое по лавкам сидят. Пойду я.

— Только тогда на перевязки каждый день приходи.

Следующим был мужик с инородным телом в плече. Ранение было старым, рана уже давно зарубцевалась.

— Разбойники года два как из лука стрельнули, — объяснил он. — На ушкуе я плавал. Отбились тогда, а древко стрелы сломалось, наконечник внутри остался. Как рукой двигаю, вроде колет.

— Давно прийти надо было.

Снова наркоз, разрез, удаление железного наконечника от стрелы, перевязка. И — пошло-поехало. Никита даже про обед забыл.

«Фу, вроде закончились все», — он с облегчением выдохнул. Но в этот момент из-за дверей, ведущих в коридор, донёсся голос Ивана:

— Всё, не принимает он, завтра приходи.

Никита вспомнил вчерашний разговор. Говорил ему Иван о женщине с келоидными рубцами. Ладно, надо поглядеть, может — не в рубцах дело.

Он открыл дверь:

— Иван, пусти!

Сам вернулся за стол.

Вошедшая женщина была одета бедно, головной платок на глаза надвинут.

— Садись, говори — что беспокоит.

Женщина молча подняла платье.

Вся левая сторона тела была в грубых, обезображивающих рубцах, стягивающих кожу.

— Прости, милочка, не возьмусь — не в моих силах.

Женщина кивнула, опустила платье.

«Да что же она молчит? — изумился Никита. — Ведь с Иваном разговаривала».

Смахнув рукой слёзы, женщина повернулась и направилась к двери.