Ледяная принцесса

 — При этом почему-то покосился на грудь Ленайры, чем вызвал новый взрыв негодования с ее стороны, а так же обещание утопить в ближайшей луже одного наглого, самоуверенного, нахального…

— Гм… — прервала обмен любезностей друзей голова. — В другое время я бы поддержал вас, Снежана, но прошу вас, утопите его после возвращения, когда я уже не буду отвечать за вас. А вас, молодой человек, я бы попросил вернуться к себе в номер. Я, конечно, понимаю вас, сам таким же был, — голова улыбнулась каким-то своим воспоминаниям, — но я обещал вашему отцу, что попытаюсь предотвратить вашу мучительную смерть… а вы сейчас, кажется, очень близки к ней.

Ленайра и Лешка переглянулись. Порой их сопровождающий сбивал их с толку. Умел человек простую мысль выразить таким велеречивым способом, что и непонятно, то ли отругал, то ли похвалил, а то ли стихи прочитал. При этом страстный театрал, знал о театре столько, что ребята только поражались. Ленайра же мысленно благодарила отца Алексея, который выделил им именно этого человека.

— Эм… — Лешка замешкался. — Николай Иванович, но можно мы еще немного посидим? Мы… мы… — Он лихорадочно оглянулся по сторонам, схватил со стола тетрадь Ленайры. — Мы сегодняшнюю постановку обсуждаем. Делимся впечатлениями, так сказать…

Ленайра вырвала из руки друга тетрадь и вернула ее на стол.

— Вот что, критик доморощенный театральный… вали-ка ты к себе… плюшками баловаться.

— Но Снежана…

— Давай-давай, — подтолкнула его Ленайра.

Лешка печально вздохнул, опустил голову и поплелся к выходу с видом заключенного, отправляющегося в свой последний путь под насмешливыми взглядами Ленайры и Николая Ивановича.

Лешка остановился, повернулся, патетично поднял правую руку и продекламировал:

— О, жестокая, твое сердце вырезано изо льда…

Неизвестно что он там собирался сказать дальше, но слова он явно выбрал не очень удачные, поскольку Ленайра фыркнула и насмешливо глянула на него.

— Конечно изо льда. Не забыл, как меня называют? Ледяная Принцесса. Вали уже, Гамлет недорезанный.

— Жестокая…

— И тиран. Леш, ну в самом деле, время уже почти двенадцать, а нам завтра рано вставать. Мы ведь хотели в исторический музей сходить, а потом театр. У нас завтра очень насыщенная программа.