Льдинка

Первое, что Тиме бросилось в глаза, – Антон, вернее, то, что от него осталось. Он хотел закричать, но крик застрял где-то в гортани, и он только едва слышно хрипел, в ужасе глядя на останки друга.

Артур стоял неподвижно, голова опущена. Он был сед как лунь. В руках обрывки свитера, он тлеет прямо в его руках, и от него еще идет дым. В пещере стоит невыносимый смрад, и Тима зажал нос.

Дильс кидается к Артуру. Тот приседает и закрывает лицо руками.

Только сейчас до Тимы доходит, и он понимает, чего не хватает.

Артур стоит в каком-то мутном месиве, его ноги по колено заляпаны темно-серыми сгустками. Такие же сгустки, похожие на переваренные куски мяса, плавают в луже. От них и поднимается запах, разъедая носоглотку и глаза. Дильс кричит, чтобы Тима помог ему. Но Тима не понимает, чем можно помочь Артуру. На лице его такое выражение, будто он далеко-далеко отсюда, там, где тихо и спокойно.

– Где она? – визжит Дильс, хватая Артура за шею, тот хрипит и пытается освободиться.

Где ОНА? Неужели растаяла вместе со льдом? Хоть кости бы остались… или волосы, ее волшебные волосы, как огонь, да, огонь – словно в трансе думает Тима.

– Нет, – громко говорит Артур.

Дильс отпускает его, и рот Артура растягивается до ушей.

– НЕТ!!!!!!! – кричит он.

Артур начинает меняться. Одежда бугрится и трещит, потом лопается и расползается по швам, под кожей ходят волны, будто там перекатываются шарики.

Дильс спрашивает, трогал ли ее Артур.

Тот говорит, что да, он всего-навсего погладил ее.

Тима кричит не переставая – у Артура плавится лицо.

– Нет, – шепчет он, глаза его выпучиваются и лопаются, с лица лохмотьями слезает кожа, из ушей, ноздрей и рта идет дым, он горит изнутри.

– Что «нет»? – наклоняется над Артуром Дильс.

Тима видит, что от лужи, в которой стоит Артур, ведут следы.

Маленькие изящные следы босых ног ребенка, может, женщины, о да, женщины, и ведут они куда-то в темноту, и от них поднимается пар…

– Нет лица, – говорит Артур. – Нет лица! Я… Катя-а-а!.