Льдинка

Она кормится человеческими страхами и переживаниями и… красотой. И болью. Она становится сильнее, когда кому-то рядом больно. Поэтому ты держал палец над огнем?

Лицо Артура исказилось от гнева, и он грязно выругался.

– Взамен она делает людей уродами, – продолжила Злата, не обращая внимания на эмоциональную вспышку приемного сына. – Азг’хгарда она не трогала до тех пор, пока он не понял, что она собой представляет, и его чувства к ней умерли. Для того чтобы выжить, ее нужно боготворить.

– Ничего не понимаю, – сказал Дильс, касаясь уса.

– Она как капризная девчонка. Она живет больше миллиона лет, но по характеру ей не больше шестнадцати, – прошептала Злата. Слова давались ей тяжело, и ее едва слышали. – Просто до нас не дошла… очередь. Если ей кто-то приглянулся, он будет в порядке. Может быть. Если нет – смерть.

– Ерунда все это, – бросил из своего угла Тух-Тух, но Злата улыбнулась, и улыбка эта была сочувствующей.

– Как ты узнала все это? – с недоверием спросил Дильс.

– Это было… как в старом кино, – ответила Злата. – У вас всех… сильные ауры, и вы еще можете сопротивляться… но сколько каждый из вас протянет, я не знаю. Болит… голова.

Из ее ноздри показалась свежая кровь.

– Ни в коем случае Ее нельзя освобождать ото льда. Иначе последствия будут ужасными, – шевеля бескровными губами, выдавила она.

"– Ее можно как-то уничтожить? – спросил Дильс.

Злата неопределенно качнула головой.

– Я только… знаю, что она… боится света. Наверное, это… как у вампиров.

Артур поднялся на ноги. Челюсть его отвисла, как у слабоумного, и Тима на всякий случай отошел от него на пару шагов.

– Этого не может быть, – сказал Артур неожиданно высоким голосом, срываясь на фальцет. – Никакой Хъяц… Хиц… – он сбился и беспомощно посмотрел на Тиму, – не существует. Вот так.

– Конечно, не существует, – успокоил его Тух-Тух и вдруг подмигнул Тиме, причем сделал это как-то сально, будто его с ним связывала некая тайна, отчего Тима неожиданно захотел вцепиться ему в глаза, со всей силы, погрузить пальцы в глазницы, как сделал один из его дружков с чилийцем в зимовке, погрузить их глубоко и впиться в мякоть мозга.

– Жаль, что твоя мать не сделала вовремя аборт.

На норвежца это не произвело никакого впечатления, впрочем, как всегда.