Лаврушка

Даже нога чувствовала себя тоскливо и одиноко, когда проснулась не на его торсе. И зачем я только так ее задрала?"

"Перевернулась на спину и, наконец, открыла глаза, уставившись в потолок. Голова казалась немного тяжелой. Всё-таки, вино и поздний отбой не молодят и не освежают даму близкую годами тридцати. Безошибочно нащупала рукой на тумбочке очки и надела их, настраивая зрение. Села в кровати и потянулась, глядя в окно, за которым уже жил активной жизнью город.

На часах почти одиннадцать утра. Или уже дня? Я ушла из-за стола раньше всех, примерно, в два часа ночи и, вполне может быть, что все остальные до сих пор сейчас сидят за столом, обсуждая, как я в двенадцать лет отказывалась носить очки, делая вид, что всё прекрасно вижу.

Поднялась с постели и достала из шкафа старый, растянутый кардиган, который хоть и напоминал тряпку, но согревал лучше, чем любая другая вещь моего гардероба.

Взъерошив челку, которую без специальных средств теперь не уложишь, вышла из комнаты и замерла, прислушавшись. Тишина.

Лениво прошла по узкому коридорчику и повернула на кухню. Замерла на пороге, вскинув брови. У кухонного гарнитура ко мне спиной стоял Андрей, выполняя какие-то манипуляции руками. Мужчина нашептывал себе под нос какую-то незатейливую песню и не заметил, что теперь находится не один. Всплеснув руками словно в танце, отошел в сторону ящичков и достал из одного из них силиконовую лопаточку, чтобы намазать кремом торт… Торт?! Он готовит торт? Зачем он его готовит и где вообще все?

В том же танце Андрей вернулся к торту и осекся, уловив меня боковым зрением.

– О, спящая красавица сама проснулась, – довольно поприветствовал он меня. – А я уж думал идти целовать.

– А где все? – подперла плечом дверной косяк и скользнула взглядом по мужскому торсу, привычно зацепившись за татуировку «Здесь был аппендицит. Нашедшему – вернуть».

– Все устали от твоего храпа и убежали в лес.

– Я тебе сейчас голову откушу.

– Шучу, – рассмеялся Андрей. – Тимохе позвонили с работы, сказали срочно приехать, вот они со Светкой и уехали еще в девять утра.

– А родители? – прошла вглубь кухни и подошла к столу, на котором стоял торт.

– А родители с ними. Алла Петровна что-то говорила про ателье и платье, а Юрий Иванович что-то про банкетный зал для молодых и «за что ему всё это». В общем, до вечера мы одни.