Сердце Дракона. Том 19. Часть 2

Помимо физического глаза, он полностью потерял узел энергетического тела в этой же области, а с этим лекари уже не справятся.

Почему-то вид товарища, покинувшего поля боля с одним глазом, вызывал у Хаджара неприятное ощущение дежавю.

— Как…

— Артеус за стенами, — ответила на незаданный вопрос Летея. — он помогает собрать костер.

Хаджар кивнул.

— А…

Тишина. И этого было достаточно. Вместе с Абрахамом и Гаем, провожаемые взглядами раненных и уцелевших учеников секты, добивавших стонущих фанатиков, они шли через замок.

Говорили, что таких выбирал Дергер, Бог Войны, чтобы быть свидетелями битвы.

Ветер трепал волосы Хаджара и его одеяния. Он кружился вокруг, играясь песком и пылью. Беспечный и беззаботный. Генерала всего поражало то, что сколько бы крови не проливали люди, сколько бы боли не звучало в их криках, одиночества и печали в плаче — природа всегда оставалось безучастно прекрасной.

Не пошатнулись древние горы, не померкло небо. Сколько они видели таких сражений? Если даже Хаджар уже не мог испытывать полного набора эмоций на поле брани, то что говорить о целом мире, который тонул в смерти с самого первого мгновения своей жизни.

Там, за стенами, Артеус при помощи магии возводил огромные костры, на которые без разбора укладывали тела сектантов и фанатиков. Не было чести в том, чтобы лишать достойных проводов воинов, которые честно сражались с тобой лицом к лицу.

Хаджар и остальные прошли мимо костров и мимо тех, кто плача, обнимая друг друга, пустыми глазами провожая павших товарищей, подносил факелы к бревнам. Их путь лежал дальше. К обломкам башни. Башни, с которой открывался лучший обзор на плато, где стояло пушка. Ныне разрушенная, оплавленная и непригодная к выстрелу, который вбил бы последний гвоздь в крышку гроба Сумеречной Секты. Он бы сровнял с землей развалины замка и всех, кто был внутри.

Но этого не случилось.

И так и не совершенный выстрел стал причиной смерти лишь одного человека."

"Иция лежала на его груди и тихонько плакала. Она обнимала его, не позволяя никому подойти ближе. А он лежал, в грязи и пыли, покрытый ранами от клинков и техник, с закрытыми глазами, изломанными руками, разбитым луком и своими дурацкими, смешными усами.

— Иция я…

— Уйди, — тихо произнесла она. — отойди, Абрахам. Он сейчас проснется.