Сердце Дракона. Том 19. Часть 2

Он пожертвовал не только левой рукой… и не только он…

Волна чего-то, перед чем мрак и тьма кажутся полуденным солнцем, вихрем закружилось под сводами древних стен. Эден кричал и стонал, но держал перед собой булавы, накрывшую уцелевших огненными крыльями. И если в любой другой ситуации они бы смогли затмить своим пламенем гремящий пожар летней рассвета, то сейчас лишь одиноко вспыхивали в лоскутах ворвавшейся в реальности Грани.

Абрахам с Гаем стояли позади Эдена, их оружие сияло светом терны такой мощи, что Хаджар сомневался, могло ли вообще тело смертного выдержать такое количество этой странной силы.

Фанатик попросту призвал в реальность маленькую крупицу того, что находилась за Вратами, закрытыми Черным Генералом. Хаджар чувствовал, как его защита постепенно рушится во мраке, как свет крыльев Эдена и Терны Короля и Слуги медленно меркнут.

И где-то там, за спиной, с наслаждением и ожиданием потирала руки костлявая, довольная тем, что столько раз ускользнувший от её цепкой хватки смертный наконец встретит логичный финал своего пути.

Крылья Эдена вспыхнули в последний раз и развеялись пеплом среди вихря Грани, следом за ним отправился и свет Терны Короля и Слуги. Один лишь Хаджар еще пару мгновения сдерживал натиск чуждой реальности, но и он, вскоре, потратил последние капли силы и погрузился в нечто, чему не мог найти ни сравнения, ни описания.

Глава 1689

Глава 1689

— Ты, безусловно умрешь, брат. Однажды. Но не так.

Хаджар открыл глаза. Целый и невредимый, но практически лишенный сил, он безвольно сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Элегор в это время убирал в с виду простой холщовый мешок камень, предварительно взяв последний столь же простыми щипцами.

Сама пещера-зал нисколько не изменилась, будто и не было здесь частицы Грани.

Разве что окровавленный, едва дышащий Эдена и бессознательные тела Абрахама и Гая служили доказательствами того, что все произошедшее вовсе не являлось плодом воображения генерала.

— Почему… ты нас… не убил?

— Нас? — переспросил Элегор. — Не обобщай, братец. Я пощадил лишь тебя одного.