Красотка

Учиться мне еще и учиться!

Многоопытный Анатолий Эммануилович был конкретен и краток.

– Добрый день, уважаемые представители СМИ! – громко приветствовал он собравшихся, заглушая возбужденные голоса. – Я уполномочен заявить вам, что процесс по делу, которое всех вас интересует, будет ускорен и продлится всего один месяц. В первую неделю состоятся собеседования со сторонами и будут назначены слушания. На второй неделе начнется суд, на третьей пройдут допросы всех свидетелей и будут предоставлены и изучены доказательства.

На этот раз никто не сможет пожаловаться на волокиту и бюрократию, уверяю вас, их не будет вовсе. Кого особенно волнует этот процесс, готовьтесь ходить к нам сюда, как на работу, потому что дело будет слушаться с девяти утра до девяти вечера. И всего через четыре недели назначенный опытный судья – Елена Владимировна Кузнецова, вот она, прошу любить и жаловать! – озвучит решение суда. Благодарю вас за внимание, на этом у меня все. Остальные вопросы вы можете задавать пресс-секретарю нашего суда. Именно она будет вас информировать и давать комментарии по проходящему процессу. Не буду отнимать ее хлеб и зарплату. Ха-ха.

Я даже не успела как следует разволноваться, когда на словах «вот она» все фотоаппараты и видеокамеры проследили за указующим перстом Анатолия Эммануиловича и хищно уставились на меня. Только и смогла, что бледно улыбнуться, хотя еще подумала – может, надо ножкой шаркнуть или ручкой помахать, как пингвин в мультике?

К счастью, мое сольное выступление не было предусмотрено программой.

Эта часть предназначалась недавно назначенной сотруднице пресс-службы, появившейся в штатном расписании всех районных судов столицы. Плевакин по-военному коротко кивнул гомонящим журналистам и глазами указал мне на дверь. Она сама собой открылась, и я юркнула в холл, как мышка в норку. Председатель суда выдвинулся вслед за мной, помог хлопотливой Верочке плотно закрыть входную дверь и неожиданно залихватски подмигнул (хотя, возможно, это у него был нервный тик):

– А, как мы их? Раз, раз – и в дамки!

– Анатолий Эммануилович, вы были великолепны! – восторженно выдохнула Веруня, и я в кои-то веки была полностью согласна с этой оценкой.

Испуг запоздало накрыл меня уже в собственном кабинете, на финишной прямой к рабочему месту. Я почувствовала, как пересохло во рту, ноги вдруг сделались ватными. Кое-как доковыляв до стола, я тяжело опустилась на стул и закрыла глаза.

Ох, какая же непростая у меня работа…

Динь! – звякнула эсэмэска.