Крымская ракета средней дальности

Потом стукнул кружкой о стол и, скривившись, прижал кулак к губам.

– Ты закусывай, закусывай, – советовал Федька, вернувшись за стол. – Вот сало, хлеб… Если хочешь, сделай себе еще кофе…

Его руки не находили себе места. Несколько раз он поднес к глазам электронные часы и включил подсветку. Его лицо освещалось зеленоватым светом, и губы казались черными, как у мертвеца. Я как мог изображал опьянение. А оно всегда начинается с развязности. Откинулся на спинку, задев локтем гильзу с карандашами, завел руки за затылок да еще водрузил ноги на соседний стул.

– Скажи, братан, а кого убили на том мосту, где ты назначил мне встречу? – спросил я.

– Не знаю, – скомканно ответил Федька, разминая в пальцах хлебный мякиш. – Бомжа какого-то… Или отдыхающего…

– А почему ты не приехал туда?

– Планы поменялись, – коротко ответил он.

Я видел, что эти вопросы ему не нравились и он терпит их только потому, что я вроде как пьян.

– Надо было перезвонить мне и предупредить, – проворчал я и громко икнул.

"Федька решительно встал и принялся убирать со стола. Он был настолько заведен, что не мог сидеть без дела. Я незаметно накрыл нож ладонью, затем подтянул его к себе и сунул в карман.

– Не о том думаешь, – бормотал он, смахивая крошки на пол. – Выпить еще хочешь?.. Ты думаешь о ерунде. Это все несущественные детали, не они составляют суть. Ты должен думать о другом, очень хорошо думать!

Я негромко затянул старую армейскую песню «Я устал от скитаний…».

– Ты не о том думаешь, – повторил он, упираясь кулаками в стол. Быстрым движением выдвинул ящик, вынул оттуда что-то похожее на записную книжку и кинул ее на стол.

Я сгреб фотографии в кучку и стал просматривать одну за другой. На всех снимках – Ирэн.