Крымская ракета средней дальности

Он разговаривал со мной, словно учитель с учеником, и был готов сорваться на оскорбления.

– Я не могу понять, – сказал я, отхлебнув из стакана горько-сладкое пойло. – Ты делаешь вид, что не понимаешь, о чем я говорю? Или только прикидываешься? Под этими окнами бородатые люди выгружали контейнер…

– Молчать! – рявкнул Федька, словно забыл, что только что сам призывал меня соблюдать тишину.

Не в силах продолжать сидеть, я вскочил на ноги. В канцелярии стали концентрироваться грозовые разряды. Мы, чуть подав плечи вперед, застыли друг против друга.

– Не принимай меня за идиота! – прорычал я. – Не хочешь отвечать – лучше промолчи, но не надо делать вид, что не понимаешь, о чем я говорю!

– Твое богатое воображение перехлестнуло через край и превратилось в бред! – отпарировал Федька."

"– Почему же тогда этот бред так взволновал тебя?

– Меня всегда выводят из себя тупые и упрямые люди!

– Спасибо.

– Не высовывайся – вот тебе мой совет! Заткни уши, закрой глаза и сиди здесь, пока я не разрешу тебе выйти.

– Ты страдаешь навязчивой идеей, Федор! Тебе все время хочется где-нибудь меня запереть: то в СИЗО, то в канцелярии.

– Ты обязан подчиниться мне!

– Ошибаешься! Я никому и ничего не обязан!

Кажется, я довел Федьку до такого состояния, что он готов был швырнуть в меня горячим чайником.

– Ладно, – проворчал он. – Хватит… Эта перепалка до добра не доведет. Мы с тобой все-таки делаем одно дело.

Я хотел обрадованно воскликнуть: «Как хорошо, что ты, наконец, допер до этой гениальной мысли!» – но все же здравый разум посоветовал мне прикусить язык.

– Садись! – буркнул Федька и опустился на стул.

Я сел и залпом допил кофе.

– Водки хочешь? – спросил он и, не дождавшись ответа, открыл дверку тумбы. На столе появилась литровая банка с прозрачной жидкостью, кусочки черствого хлеба и шмат сала, края которого были неряшливо обструганы ножом. Федька плеснул из банки в железные кружки. Потом вынул из ящика стола складной нож с разболтанной ручкой.

– Если бы ты знал, Кирилл, как я устал, – произнес он, глядя на дно кружки.