Крымская ракета средней дальности

 – Я не могу поверить, что живу на земле всего тридцать пять лет… А ты как? Ты хоть раз чувствовал себя глубоким стариком?.. Не знаешь. Значит, не чувствовал. Это трудно передать словами… Не ждешь чуда, понимаешь? Наша жизнь – это пустышки, свернутые из фантиков. Старость начинается тогда, когда перестаешь их разворачивать, ибо твердо знаешь, что там нет ничего. А молодые в меру своих сил дерутся за эти пустышки, тянутся к ним, жертвуют ради них многим. Схватил, развернул, выбросил. Схватил, развернул, выбросил… Все ждут чего-то – необычного и светлого.

– Тебя слушаю.

– Не надо слушать, бери нож и нарезай… Даже сало приходится тайком есть…

– Почему тайком?

Федька долго не отвечал на этот вопрос. Он тупо смотрел на дно кружки, будто там происходил какой-то важный химический процесс.

– Что ты говоришь? – спросил он, наконец, подняв голову.

– Почему тебе приходится есть сало тайком?

– А я разве сказал, что ем его тайком?

– Да.

Федька усмехнулся, покрутил головой и почесал макушку.

– Думаю об одном, говорю другое. Это и есть усталость, старина.

Мы соединили кружки и выпили. Более гадкой водки я давно не пил. Она встала в горле колом, и я едва продышался.

– Что это? – сиплым голосом спросил я, набивая рот салом с хлебом.

– Спирт, – ответил Федька. – У ракетчиков всегда полно хорошего спирта… Давай еще по одной!

Он снова плеснул мне в кружку.

– Я все-таки рад видеть тебя, – признался Федька, – рад, что ты жив, несмотря на то что свалился с неба, словно тунгусский метеорит… Давай за нас, старина, за наше общее дело!

Мы опять тюкнулись кружками.

– Жизнь – страшная, страшная штука… – бормотал он, неуверенной рукой нарезая сало. – Одна надежда: поставить точку… Ты не думай ни о чем, ты знай работай челюстями… И пей! Давай еще выпьем! Давай за нас, за Афган…

Он снова налил мне в кружку спирта.