Кто не думает о последствиях…

А во-вторых, это он увел Магомеда… Наверное, он в лесу, в их армии…

– В какой «армии»?! Это банда, а не армия!

Вахид задумался.

– И все равно непонятно… Почему насчет меня он пришел говорить с тобой?

– Да потому, что они все знают! – Зарема зарыдала навзрыд. – И он собирается всем рассказать! У меня только два выхода – или стать шахидкой, или упросить тебя сделать то, что он скажет…

– А что он скажет?

– Я не знаю. Но если ты не сделаешь, то его собаки разнесут по всему селу, что мы с тобой…

– Не бойся! – вскипел Вахид.

– Сегодня. Наверное, уже пришел…

– Ты рассказала ему?!

– Они сами все знают. Они следят за нами, как ты не поймешь! Им известен каждый наш шаг! Он сказал, когда ты придешь, он будет ждать возле дома…

– У тебя такой голос… Как из могилы… Подожди! – Вахид вскочил. – Он тебя… Он тебе что-нибудь сделал?

– Нет… Я для него вообще никто. Ему ты нужен. Ох, Вахид, – Зарема заплакала.

Воинственный порыв у пограничника пропал. Он весь обмяк. Капитан хорошо знал, что бывает с теми, кто идет наперекор бандитскому подполью.

– Да… За ними и сила оружия, и сила власти… За Оловянным стоит его дядя…

Зарема перестала всхлипывать.

– Люди его самого боятся больше, чем дядю. Говорят – у него руки по локоть в крови…

– Ладно, пойдем, поговорим с этим фруктом…

Вахид встал, достал из плечевой кобуры ПМ с патроном, досланным в патронник, выключил предохранитель и, сунув пистолет в карман брюк, вышел на крыльцо.

– Заходи, я жду! – громко сказал Вахид.

Тень двинулась навстречу и превратилась в Абрикоса с вечной кепкой на голове, в большом, не по размеру, пиджаке и с автоматом на правом боку. Ремень через шею, отпущен на всю длину, ствол направлен вниз, пятка приклада – на уровне плеча, правая рука лежит на пистолетной рукоятке, левая висит свободно.

– Салям, Вахид! – развязно бросил Абрикос. – Как служба?

– Где твой хозяин? – не отвечая на приветствие, спросил капитан.

– Он к таким, как ты, не ходит, – ответил Абрикос и сплюнул. – И к начальнику твоего отряда он не придет. Слишком маленькие людишки.