Кто не думает о последствиях…

– Хорошо, Расул, иди домой! – Оловянный поощрительно похлопал родственника по плечу, дал сторублевку, и тот, счастливый, вприпрыжку убежал.

– Махмуд! – Оловянный махнул рукой.

Незнакомец подошел быстрым шагом и почтительно поприветствовал Руслана.

– Зачем пожаловал, Махмуд? – спросил Оловянный. – У меня мало времени, люди ждут… Так что говорить будем прямо здесь.

– Я от имени отца своего просить пришел… Он с дядей твоим в хороших отношениях. Отец в районе Ахульго, возле трассы сеть магазинов построил, станцию техобслуживания…

– А, это недалеко от зиярата? Знаю это место, и отца твоего, Вагаба, знаю…

– Да, – кивнул Махмуд.

 – Но приезжали люди из треста дорожного строительства, с проверкой… Оказывается, слишком близко к дороге построили, оказывается, по закону так нельзя. Отец очень грубо с ними говорил, тогда те представились, что они люди Абдулазиза Абубакарова…

– «Бульдозера»? – усмехнулся Оловянный. Вся республика знала неукротимого директора Доршосстроя, не зря у него такое прозвище.

Да и Вагаб – человек дерзкий и упертый. – Ну, и что дальше было?

Махмуд печально развел руками.

– Отец их послал. Потом нам люди передали: «Бульдозер» пошел на принцип, сказал, что все разрушит принципиально. И никаких подходов не примет: ни денег, ни подарков, ничего…

«Два бульдозера сошлись на ровном месте, – подумал Оловянный. – Или два дурака…»

– Отец подошел к твоему дяде, попросил помощи в замирении. Мэр два-три раза обращался к «Бульдозеру». Тот отвечал, что, при всем уважении, любой вопрос поможет, кроме этого.

Потому что тут его честь задета, отец к нему неуважение проявил, а это принципиально для него. А вчера нам домой судебное решение из Москвы принесли о сносе всех строений…

– Дяде, говоришь, «Бульдозер» отказал? – Лицо Оловянного стало металлическим.

– Несколько раз отказал, – подтвердил Махмуд и выжидающе посмотрел на Оловянного. Взгляд этот выражал последнюю надежду.

– Хорошо, Махмуд… Можешь передать своему отцу – я решу этот вопрос! Но не из-за него, ему не надо дерзить людям и оскорблять их.

Из-за дяди! Никто не смеет отказывать Великому Гаруну!

– Я все передам. – Махмуд почтительно склонил голову. – Очень благодарны будем!

– Конечно, будете! – сказал Оловянный и, не прощаясь, пошел к ожидающей его машине.

– Русланчик! – Тетушка Гулизар, делая руками какие-то знаки, подбежала к забору. – Тут участковый ходил, – прошептала она, оглядываясь. – Остерегись, мой мальчик!

– Спасибо.