Кто не думает о последствиях…

– Сегодня Забия приходила, привет от Меседу принесла, сказала, у нее все хорошо… Только скажи, Руслан, почему твоя жена у чужих людей живет? То у одной подруги, то у другой?

– От врагов прячется, баба. Мои враги – это и ее враги!

Саида Омаровна горестно вздохнула.

– Забия сказала, у них на въезде в поселок милицию поставили… Не нашу, приезжую…

– Знаю. Постоянный пост кафиров.

– Зачем делить людей на хороших и плохих? Этот новый имам призывает убивать муртадов и кафиров, но ведь раньше никогда такого не было! И молитвы были другими, и люди все одинаковые… И никто не стрелял и не взрывал друг друга…

– Были другие времена и другая жизнь, баба.

– Я счастлива, когда вижу тебя, и никакой другой порядок мне не нужен! Мне нужно спокойствие в семье… Когда же вы меня внуками порадуете?

– Порадуешь здесь внуками… Сама же говоришь – пост там выставили, как я пройду к Меседу? – улыбнулся Руслан.

– Все шутишь… Береги себя, сынок… Чувствую я, добром все это не кончится! – как-то особенно сказала мать, и в ее глазах заблестели слезы.

– Все будет хорошо, баба. Что тебе прислать?

– Ничего не надо, все есть… Тут тебя уже неделю Расул дожидается, хочет просьбу сделать. Ты ему помоги…

– Конечно, баба! Пусть хранит тебя Аллах!

Выйдя на улицу, Оловянный увидел, что Расул – его двадцатилетний троюродный брат по линии матери – терпеливо ожидает у калитки."

"«Не знаю, чей он посланник, но уж точно не Аллаха[39]!» – подумал Оловянный.

Дальше по улице, метрах в двадцати в сторону кладбища, переминался с ноги на ногу незнакомый молодой человек. Оловянный привычно просветил его сканирующим взглядом. Худощавый, с усами и небольшой черной бородкой, сросшейся с бакенбардами. Одет в белую футболку, синее спортивное трико с надписью «Адидас», кроссовки, на голове синяя кепка с длинным козырьком.

– Что привело тебя ко мне, брат мой? – подчеркнуто вежливо спросил Оловянный родственника после традиционного мусульманского приветствия.

– Хороший человек хочет с тобой разговаривать, – ответил Расул.

– Хороший, говоришь?

– Да, – закивал троюродный брат. – Он родом из Ашильты, помогал нам, груши приносил… Отец сказал: можно его к тебе привести. Его Махмудом зовут.