Кровник (пенталогия)

 — Так, так, та-а-а-ак… Ее взяли в рейде — сняли с автобуса. Разве крутая будет ездить на рейсовом автобусе?! Угу… угу… Так сказал Али, а он врать не будет… Угу… А потом — Али говорил, что она под уколом бредила, — все звала своего мужа-спецназовца, чтобы он забрал ее и пристрелил всех подряд… Али врать не будет… Муж, значит, у нее спецназовец… Значит… Значит, ты… А?! — Вахид умолк и с ужасом уставился на меня.

— Она правду говорила, — признался я. — И действительно, Али тебе никогда не соврет, упокой, Аллах, его душу…

— Значит, ты ее муж, — тихо прошептал Вахид.

 — Ты тот самый спецназовец. И ты не собираешься меня связывать покрепче — сейчас ты убьешь меня. — Пленник вдруг резко подался от меня и набрал в легкие воздух, чтобы заорать, — я легонько надавил ему на голову и погрузил с макушкой под воду. Дергался Вахид очень пластично — он извивался как змея и умудрился лягнуть меня связанными ногами в бок. Подержав его секунд двадцать, я убрал руку.

— Ax! Ax! Ax! — ударно задышал пленник, выныривая на поверхность и вдруг злобно крикнул:

— Я ее во всех позах драл! Ты понял, муж?! Пусть ты меня утопишь, но знай: я ее и в рот, и в жопу… — Бульк! Я опять надавил на голову «злыдня писюкастого» и спустя десять секунд отпустил.

Пока он заглатывал воздух, я счел нужным сообщить:

— Твою жену зовут Айсет, мой дорогой.

— Я ее и в рот… — начал было «злыдень», отдышавшись, но тут же осекся (дошло). — При чем здесь моя жена? — поинтересовался он потухшим голосом. — Откуда ты знаешь ее имя?!

— Она живет в доме твоих родителей, Вахид, — продолжил я торжественно и печально, пристально глядя в глаза своему визави.

 — И у нее на попке — на правой ягодичке — такой круглый шрамик. На ощупь как большой твердый сосок… Она мне сказала, что как-то раз лежала в больнице и сестра, ставя ей укол, сломала иглу — пришлось вырезать… — Я на пару секунд прервался. Глаза Вахида округлились, на лице застыла немая маска отчаяния.

— Нет, нет, нет, — тихо прошептал он и помотал головой. — Нет…

— Да, да, Вахид, — опроверг его я.

 — Именно так. А еще, когда она кончает, то начинает подвывать. Тихонько так, как волчонок, и впивается зубами в плечи, — я опять замолчал. Губы Вахида мелко задрожали, лицо его исказила страшная гримаса. — Так кусается, сучка! — восхищенно воскликнул я и взялся за ворот своего костюма. — Тебе показать следы ее зубов, а, Вахид?

— Ты врешь! — взвизгнул Вахид чуть не плача. — Все врешь! Моя жена не могла! Она мусульманка… Она, она…

— Нет, не вру, — прервал я его.