Кровник (пенталогия)

— Калхознык? Город?

— Городской, — ни секунды не задумываясь, соврал Ваня. Ух ты, шустрый, сразу с главного! Вопрос простой и вместе с тем весьма каверзный. Ваня торчал в Чечне с самого начала так называемой «контртеррористической операции», в обстановке разбирался в полном объеме, наслушался рассказов бывалых сослуживцев.

Чечену совсем необязательно знать, что пленник, потомственный крестьянин в седьмом колене и, помимо матери-пенсионерки и двух старших братьев-алкашей, у него более никого нет. Жизнь неимущего крестьянина на этой войне не стоит ни гроша.

Его могут убить потехи ради, показательно мучить перед видеокамерой, в назидание соратникам, заживо удалить органы для трансплантации и так далее и тому подобное.

Самое лучшее, на что может рассчитывать крестьянин, — оборудовать позиции для «духов» в непосредственной близости от расположения федеральных войск. Если своя артиллерия и авиация по какой-то странной случайности не накроют да «духи» забудут пристрелить при отходе, есть шанс вновь стать свободным.

Один из тысячи, если верить неофициальной солдатской статистике. Так что прости, деревня, не престижно здесь хвастать близким родством с тобой.

— Харащо, — одобрительно кивнул бородач. — Адрис гавары. Мамад!

Юный чечен доармейского возраста, присутствующий при допросе, достал блокнот с ручкой и изготовился записывать.

И тут не сплоховал Ваня, с ходу назвал адрес: Самара, улица Пикалова, дом 20, кв. 16. И индекс."

"Мамад записал. Бородач сделал знак: юный чечен отложил блокнот с ручкой.

Размял кулаки, приблизился к Ване, залепил хлесткую затрещину, сбивая с ног, и принялся пинать вполсилы, стараясь угодить по наиболее чувствительным местам. И таким вот образом они развлекались минуты полторы: Ваня катался по убитому земляному полу и утробно вскрикивал, юный палач работал, а главарь внимательно наблюдал за действом.

— Адрис! — повелительно крикнул бородач, дав знак юному, чтобы прекратил экзекуцию.

Ваня без запинки повторил адрес, кряхтя и морщась от боли. Юный сверился с блокнотом, кивнул.

— Маладэц, бляд, — похвалил бородач. — Нэ врот. Вставай, будим далшэ гаварыт.

Ваня встал, втуне похвалив себя за сообразительность и хорошую память. Его армейский приятель из Самары еженедельно строчит домой по письму, за полтора года индекс запомнить не составило труда. Майор Пикалов, именем которого солдат самовольно окрестил улицу, — замполит батальона, за полтора года так печенку проел, что снится чуть ли не в каждом сне. Забыть такого непросто.