Красная роза печали

Он с неудовольствием оглядел комнату, где валялись детали, и подумал, что бывшая жена не так уж была не права, когда утверждала, что руки у него не только растут не из того места, но еще и обе левые. Хочешь – не хочешь, нужно было идти к соседу. Вот уж у Сан Саныча руки точно растут из того места, это все соседи знают. Сергей подумал и добавил, что голова тоже.

Он звякнул к соседям, но никто не открыл. Куда их понесло в воскресенье, когда погода ужасная – вон какой дождина хлещет!

Открылся лифт и выпустил мокрую Надежду.

– Привет, привет! Заходи! – обрадовалась она.

– Да я вообще-то к Сан Санычу… Только не говори, что опять он где-то сторожит или дежурит!

– Сегодня у него срочная работа, – помрачнела Надежда. – Охранную сигнализацию в новом «Макдоналдсе» монтируют. Слыхал, новый «Макдоналдс» сгорел?

– Слыхал, это его конкуренты подожгли, тоже которые из «Быстрой еды».

– Вот, третий раз уже сигнализацию переделывают. Они, главное, не успевают ее включить. Только сделали, все сдали – уже пожар! Хорошо, хоть деньги получить успели… Ну, что у тебя нового?

– Все, тетя Надя, дело сделано.

– Ты это к чему? Пятый нож в дело пошел?

– Нож-то как раз остался, но тетку – пришили! Огромный такой магазин сантехники «Марат» – знаешь?

– Так неужели… – Мадам Джакузи? – ахнула Надежда.

– Ее-то ты откуда знаешь?

– Я ее не знаю, но Саша, когда в «Бахчисарайском фонтане» сторожил, видел пару раз. Я тебе доложу, женщина – ох! Саша уж на что у меня человек спокойный, так и то дня два под впечатлением находился.

– Да не надо мне рассказывать, я и сам видел… то есть то, что от нее осталось.

– Значит, магазин «Марат». Это в честь того Марата, которого в ванне утопили? – полюбопытствовала Надежда.

– Какого еще Марата? – удивился Сергей.

– Как – какого? Деятеля времен французской революции. Там одна патриотка его в ванне утопила… или зарезала… но я точно помню, что в ванне. Ты, Сергей, позже меня в школе учился, должен помнить.

– Не знаю я ничего, – рассердился Сергей, – а магазин назвали так в честь хозяйки.

– Стало быть, теперь магазин переименуют? – не унималась Надежда.

– Ну, не знаю, может, название оставят в честь этого, из Парижской коммуны…

– Да не Парижской коммуны, а французской революции! Это чуть не на сто лет раньше было! Впрочем, тебе, как я вижу, без разницы.

Надежда достала из ящика стола все тот же нераспечатанный набор ножей.