Красная роза печали

– Вспомнила!

– Да что с тобой, Устиновна? – удивилась вахтерша.

– Вспомнила я. Как фамилия-то его! Трегубович, Арсений Петрович Трегубович! Точно он в архиве работает! А я женщине-то не сказала, к Олимпиаде Самсоновне ее посылала…

– Какая женщина? – насторожился Сергей. – Кто его спрашивал?

– Днем сегодня приходила женщина… такая… лет сорока пяти, вежливая, приятная, пальто такое… воротник – песец крашеный, черный…

«Какое же у Надежды пальто?» – лихорадочно вспоминал Сергей.

– Волосы вроде светлые, не то крашеные, – добросовестно вспоминала старуха.

– Можно я от вас позвоню? – обратился Сергей к вахтерше, уже набирая номер Надежды.

Ответил Сан Саныч, как всегда, вежливо, он только что пришел, а вот Надежды, судя по всему, с утра дома не было, и где она находится, он не имеет представления, так как утром она ему не говорила, что куда-то пойдет после работы, а, наоборот, собиралась прийти пораньше и обещала к ужину какое-то удивительное итальянское блюдо – не то ризотто, не то что-то в этом роде.

Сергею стало беспокойно, и он повернулся к старухам:

– Так как к архиву пройти?

– Пойдем, я тебя провожу, – позвала Устиновна, – тут через двор прямо выведу, а то ты в темноте заплутаешься.

Они подергали дверь архива – заперто. Сергей повернулся, чтобы обойти вокруг дома на всякий случай, как вдруг наблюдательная Устиновна его остановила:"

"– Слышь, дверь-то, похоже, только изнутри заперта.

– А зачем тогда заперся он? Нет, подожди-ка, бабушка.

Сергей обежал вокруг домика и в одном окне сквозь неплотно занавешенную штору заметил тоненькую полоску света. Еще ему послышался разговор, вернее мужской голос, но было такое впечатление, что мужчина с кем-то разговаривает.

– Все верно, бабушка, тут он, – Сергей постучал в дверь и прислушался.

Однако никто не делал попытки подойти к двери с той стороны. Сергей стукнул еще раз.

– Ну-ка, позовите его, бабушка!

– Арсений Петрович, тут вы? – нараспев крикнула Устиновна, а Сергей в это время обежал вокруг дома.

Так и есть – света за шторой больше нет, и голос не слышен.