Красиво разводятся только мосты

Пёс замолчал, развалился у завалинки и сладко зевнул с чувством исполненного долга.

— Ты чего ж голышом, — всплеснула испачканными в земле руками бабушка. Иркина мама пришла на лай лохматого сторожа с огорода. — Андрей, ну-ка оденься. Давно температура спала?

— Здрасьте, тёть Вер, — обняла женщину Аврора. Резко пахнуло помидорной рассадой.

— Здравствуй, здравствуй, милая, — обняла её женщина. Повернулась к коробкам с пианино. — Это что ж мы с этим всем будем делать?"

"— Как что! Растить гениального композитора, — подмигнула Андрею Аврора.

— Сколько блин в этой бандурине кэгэ? — выдохнула Ирка.

Они составили коробки в зале, само электрическое пианино занесли последним.

— Ой, не скули, всего-то двадцать. — Аврора вытерла со лба пот, протянула Ирке визитку магазина. — Сейчас соберём, подключим, мне всё объяснили, но, если что, позвони им потом, приедут, проверят. А то тут ещё какая-то, прости господи, сустейн.

— Чего?

— Ну педаль. Вообще, их три, сустейн, состенуто и софт, но в комплекте одна.

Ирка закрыла лицо рукой.

— Всё же ты сумасшедшая, Самойлова.

— Я и не спорю, Ира. Кстати, Романовский прилетел, — Аврора сняла куртку, бросила на кушетку у двери. — Узнала много нового.

— Да ладно! — вытаращила глаза Ирка, когда Аврора начала делиться новостями.

К тому времени, как она всё рассказала, они как раз закрутили все нужные болты и отнесли инструмент ребёнку в комнату.

Андрей, стоя, неуверенно коснулся клавиш.

— Это тебе, мой хороший, — взъерошила непослушные кудри Аврора, поцеловала в макушку. — Наслаждайся!

Закрыла снаружи дверь.

— Выходит, им надо тебя посадить? — Встала Ирка у кухонного стола.

На газовой плите закипал чайник. Аврора сидела у окна на табуретке, поставив ноги на перекладину, и рисовала на пыльном подоконнике сердечки.

— Ну, сажать меня, может, и не обязательно, но обязательно, чтобы пятьдесят миллионов присудили Минздраву.

— Видать, кого-то ждут серьёзные неприятности, если даже на деньги похрен, лишь бы жопу прикрыть — остаться при кресле и при мундире, а не на Калыму за растрату.

— Видать, — вздохнула Аврора, пронзая сердечко стрелой.