Коварный обольститель

 – И если вы доверите мне своих лошадей, я сама привезу его – поскольку вы-то уж явно никуда не поедете!

– Я? – кажется, герцог опешил от неожиданности. – С какой стати я должен куда-то ехать?

– Неужели вы не видите, что ваш грум сильно простудился? – гневно спросила она. – Он и так выглядит измученным до полусмерти, а вы опять отправляете его в путь, даже не задумываясь о том, чего ему может стоить это! Полагаю, вам решительно все равно, если он подхватит воспаление легких или даже чахотку!

Сильвестр, разозлившись, огрызнулся:

– Совсем напротив! Я окажусь в очень неудобном положении!

– У вас наверняка есть и другие грумы, не так ли? Уверена, вы не испытываете недостатка в слугах и потому можете не утруждать себя!

– Другие грумы! Но Кигли только один! Быть может, вам будет небезынтересно узнать, мисс Марлоу, что я очень привязан к нему!"

"– Меня это не интересует, потому что я в это не верю! – с жаром возразила она.

– Вы ошибаетесь! Я непременно уехал бы, поскольку никогда не обращал внимания на подобные пустяки!

– Но ведь вам и не пятьдесят лет или даже больше!

– И Кигли тоже! Пятьдесят лет, надо же такое сказать! Да ему немногим больше сорока! – сердито заявил Сильвестр.

По губам девушки скользнула презрительная усмешка.

– Неужели?

– Да, он… – Но Сильвестр вдруг умолк, оборвав себя на полуслове, в упор глядя на нее немигающим взглядом. Щеки его заалели, и он чопорно проговорил: – Во всяком случае, ему следовало бы так и сделать. Он прекрасно знает, что я ни за что на свете… О господи, да вы, похоже, полагаете меня бесчеловечным тираном!

– Нет, я полагаю вас всего лишь эгоистом! – ответила она.

Язвительный ответ уже готов был сорваться с губ герцога, но он сдержался, и лишь румянец на его щеках вспыхнул еще жарче, когда он вспомнил, как разозлился на Кигли, подцепившего инфекционную простуду; Сильвестру тогда очень не хотелось заразиться от грума.

Впрочем, не успела Феба выразить столь страстную укоризну, как и у нее в памяти всплыли неприятные воспоминания.