Коварный обольститель

Нельзя же всерьез полагать, будто она обиделась на него за то, что он не смог припомнить, когда и где танцевал с ней; или она уверена, что он просто обязан помнить всех тех ничтожных девиц, с коими воспитание обязывало его станцевать один-единственный контрданс? И отчего, дьявол ее забери, она вновь впала в равнодушное молчание? Герцог решил сменить тактику, предложив:

– Теперь ваша очередь, мисс Марлоу, выбирать новую тему для разговора!

Она оторвала взгляд от застекленного шкафчика и несколько мгновений бесстрастно созерцала лицо молодого человека.

– Я не знаю, о чем с вами говорить, – заявила Феба.

Сильвестр тоже не знал, то ли плакать ему, то ли смеяться, однако, во всяком случае, он был заинтригован и решил, что, хотя и не собирается делать предложение этой вздорной девице, было бы забавно выяснить, что именно кроется за ее странными манерами, но тут на галерее появилась леди Марлоу. Сообразив, что герцог спустился сюда первым, она заявила: он пришел слишком рано. От подобной бесцеремонности его светлость ощутил себя настолько уязвленным, что ответил:

– Вы должны винить в этом ветер, который дует с северо-востока, мадам.

Но его язвительная ремарка пропала вотще и втуне.

– Вы ошибаетесь, герцог: я нисколько не виню вас в том, что вы пришли первым. Напротив, полагаю это счастливым стечением обстоятельств! Вижу, моя дочь развлекала вас. Интересно, о чем вы разговаривали?

– Едва ли можно сказать, будто мы разговаривали о чем-либо, – откликнулся Сильвестр. – Мисс Марлоу сейчас сообщила мне, что не знает, о чем со мной можно говорить.

 – При этих словах он взглянул на Фебу и прочел столь яростный упрек в ее глазах, что мгновенно раскаялся и попытался свести дело к шутке: – Собственно говоря, мадам, мисс Марлоу вошла в комнату за минуту до вас, посему у нас, в сущности, не было времени для разговоров.

– Моя приемная дочь очень застенчива, – заметила леди Марлоу, метнув на Фебу выразительный взгляд, не суливший девушке ничего хорошего.

Сильвестру пришло в голову, что после секундного замешательства Феба взяла себя в руки и вовсе не показалась ему застенчивой.

Вспомнилось герцогу и то, что леди Ингам назвала свою внучку необычной, и его светлость даже спросил себя, а нет ли в ней чего-либо еще, чего он попросту пока что не успел заметить. Поскольку она не пыталась привлечь его внимание и очаровать, он заключил, что ей неизвестно, с какой целью он приехал в Остерби. Следовательно, он без особой опаски может попытаться рассеять ее нелюдимость.