Коварный обольститель

Она поспешно сбросила муслиновое платье и судорожными рывками натянула на себя вечерний наряд, предписанный ей леди Марлоу. Он шел девушке ничуть не больше муслинового, но все ее попытки выглядеть презентабельнее ограничились тем, что Феба расчесала свои кудряшки да застегнула на шее нитку жемчуга, внимательно прислушиваясь при этом, не раздадутся ли в коридоре мужские голоса. Когда она их услышала и поняла, что отец провожает герцога в отведенную тому спальню, с ее туалетом было уже покончено. Набросив на плечи шаль, девушка выскользнула из комнаты, пересекла коридор и вошла в гардеробную отца.

– Папа, я могу поговорить с тобой? – спросила Феба.

С отцом был его камердинер, и он уже снял сюртук, но, будучи общительным от природы, собрался было пригласить дочь войти, когда заметил, что она не находит себе места от беспокойства, и его самого тут же охватила тревога. Однако делать было нечего, поэтому лорд неохотно заявил:

– Видишь ли, дорогая, если только дело не терпит отлагательств…

– Совершенно не терпит, папа!

Его тревога сделалась еще сильнее.

– Что ж, в таком случае… Но я могу уделить тебе не более пяти минут, предупреждаю!

Камердинер мистера Марлоу вышел из комнаты. Не успела за ним закрыться дверь, как Феба выпалила:

– Папа, я хочу сказать тебе, что… мне не нравится герцог Солфорд!

Поначалу он застыл на месте как вкопанный, в ужасе глядя на нее, однако потом недоумение сменилось гневом и он взорвался:

– Клянусь честью, Феба! Ты выбрала подходящий момент, чтобы сообщить мне об этом!

– А как я могла сообщить тебе об этом раньше? Вот если бы до своего отъезда ты рассказал мне, зачем собираешься в Бландфорд-Парк, – тогда другое дело! Папа, ты же знаешь: мама ни за что не позволила бы мне отправить к тебе слугу с письмом, в котором я могла бы умолять тебя оставить эту затею! Молю тебя, папочка, не сердись! Я не виновата в том, что ты пребывал в неведении относительно… моих чувств!

Его румяные щеки побагровели; он и впрямь чувствовал себя обманутым в самых лучших побуждениях.

Милорд чрезвычайно гордился собственной ловкостью, позволившей ему заманить герцога в расставленные леди Ингам сети; он уже на три четверти убедил себя в том, что заслуга принадлежит ему одному и что ради дочери пошел на нешуточные жертвы. А теперь выяснилось – все его труды оказались напрасными. Это было плохо само по себе; однако ситуация грозила обернуться еще бо́льшими неприятностями, если ему придется объяснять Сильвестру, что Феба не желает выходить за него замуж.