Королевство гнева и тумана

— Я сказал: извинись перед Фейрой, — с угрожающим спокойствием повторил Риз.

Кейр что-то простонал. Прошло не более двух секунд, и послышался хруст костей. Кейр закричал от нестерпимой боли.

У меня на глазах его рука переломилась в двух… в трех… в четырех местах. Теперь она держалась исключительно на коже и жилах."

"Новый хруст: Кейру раздробило локоть. Меня замутило.

Из глаз Кейра хлынули слезы. Ненависть заглушала в нем боль. Он и не пытался ее скрывать, взглянув сначала на меня, затем на Риза. Однако его губы произнесли:

— Прошу… меня… извинить.

Я думала, что этим и ограничится, но магическая сила Риза сломала Кейру и вторую руку. Мне стоило изрядных усилий не вздрогнуть.

Кейр снова закричал. Риз холодно улыбнулся и спросил у придворных:

— Может, попросту убить его за непочтительность?

Придворные молчали.

Риз усмехнулся.

— Когда очнешься, не смей обращаться к лекарям, — сказал он служителю. — Если я только узнаю, что ты схитрил…

Магическая сила Риза сломала Кейру правый мизинец. Поверженный служитель вскрикнул.

— Так вот, если я узнаю, что ты схитрил, я разрежу тебя на кусочки и закопаю так, что никому не удастся их найти и сложить вместе.

Ненависть в глазах Кейра сменилась откровенным ужасом. Затем, словно невидимая рука ударила его, он без сознания рухнул на пол.

— Уберите его отсюда, — потребовал Риз, не обращаясь ни к кому конкретно.

Двое мужчин — двоюродные, а может, и родные братья Мор — подхватили бездыханного служителя.

Кейр очнется. Это все, что сказал о нем Риз.

Я пошла к Кассиану. Риз подозвал какого-то придворного, и тот, подобострастно склонившись, стал что-то докладывать о повседневной жизни Двора кошмаров.

Я продолжала поглядывать на трон. Я остановилась в шаге от Кассиана, подзадоривая здешних мужчин поиграть со мной. Никто не осмелился.

Мы пробыли там еще час, показавшийся мне вечностью. Все это время мое внимание неизменно возвращалось к верховному правителю, чьи губы, руки и тело заставили меня проснуться.

Верховный правитель, силы которого я не боялась. И гнев его не был для меня разрушительным.

А теперь… теперь я не знала, куда меня все это заведет.