Толмач

В один из вечеров, за ужином, патриарх семьи, закусив рюмку анисовой заливным осетром, задал парню прямой вопрос, глядя ему в глаза:

– Это что ж ты, Егорка, так себя каждый божий день изводишь? Нешто тебе так в имении скучно?"

"– Не в том дело, Иван Сергеевич, – отложив вилку, вздохнул парень. – Просто я тут подумал, что не окажись тогда я слаб, может, и не успели бы те разбойники отца убить. Да и имение бы не спалили, может быть. Да и вообще, очень не люблю себя слабым чувствовать. Вот и занимаюсь.

– Да уж, занимаешься, – помолчав, вздохнул старик.

 – От занятий твоих уже вся дворня шарахается. То палите из револьверов так, словно война началась, а то сабли звенят, словно колокола на Пасху. Как раны-то твои? Зажили?

– Зажили, Иван Сергеевич, – коротко кивнул Егор, краем глаза отмечая, как навострили ушки в начале разговора молодые родственницы.

В силу разницы в возрасте близко они его к себе не подпускали, но старались держать руку на пульсе, регулярно справляясь у прислуги о его занятиях.

Так факт общения с жандармами и даже некоторая работа на них от внимания девушек не скрылись. Впрочем, самому Егору было пока не до них. В любом случае никаких интрижек тут завязать не получится, по причине близкого родства, а часами болтать ни о чем ему совсем не хотелось.

– Иван Архипыч сказывал, что ты стрелять горазд. Из револьвера все пять пуль в центр мишени всаживаешь. Ловок, – между тем продолжал ворчать дед. – Только к чему оно тебе? Неужто решил в армию идти?

– Нет, Иван Сергеевич, – качнул Егор головой.

 – В армию только после военного училища берут. А мне то не интересно вовсе. Знаю, чему там учат. Я тут случаем малость вспомнил про себя всякого, и помню, как папенька мне сказывали, что тактику там дают старую. Нового почитай и нет ничего. А к чему учить правила прошедшей войны? Все одно следующая война иной будет.

– Ну, может, оно и так, – помолчав, хмыкнул старик и, неожиданно построжав лицом, добавил: – Егорка, я ж тебя просил дедом называть меня.

А ты?

– Простите… дедушка, – специально запнувшись на этом слове, повинился парень. – Только непривычно мне так. Уж не обессудьте.

– Ништо, научишься, коли сам захочешь, – чуть смутившись, отмахнулся старик.

– Научусь, дедушка. Дайте срок, – чуть улыбнувшись, пообещал Егор.

По большому счету ему было все равно, как кого называть. Никаких родственных чувств он к этим людям не испытывал, но старался держаться с ними вежливо и почтительно.